ты, возможно, самая редкая из пород.
Я сделала паузу, не уверенная, было ли это полностью правдой или нет. Пожертвовала бы я собой…?
— Ты бросилась в шторм, порожденный чистым грехом, чтобы спасти людей, — напомнил мне Кронос. — Ты даже не колебалась. Твоя альтруистическая натура противоречит твоей любви к селфи и этой штуке с Фейсграммом, но я думаю, что твое истинное «я» долгое время было скрыто. Раздавлено этим миром.
Койос издал звук, и я вздрогнула, потому что эти двое временами вели себя так тихо, что я забывала об их присутствии. Гиганты молча наблюдали на заднем плане.
— У твоей матери тоже было доброе сердце, — сказал он. — Грехи будут пытаться развратить тебя, и чем дольше ты их держишь, тем сильнее будет развращение. Твое сердце… Тебе нужно сохранить его чистым.
Я судорожно сглотнула.
— И как мне сохранить его чистым?
Он пожал плечами. — Я не уверен, но у провидицы должны быть ответы на некоторые вопросы.
Снова гнев, на этот раз умеренный, потому что я была готова к этому.
— Нет. Давай просто займемся следующим грехом.
— Нет, — прогрохотал Кронос. — Тебе нужно отдохнуть и позволить Раздору и Смятению улечься. Мы не знаем побочных эффектов принятия на себя каждого греха.
Гиперион прочистил горло. — Хочешь, я поговорю с Танатосом и посмотрю, смогу ли я организовать встречу с сущностью Селены? Я знаю, что у него свои строгие правила, но любая информация, которую она могла бы нам предоставить о том, через что проходит Мэйзи, помогла бы.
У меня пересохло в горле при упоминании моей матери и ее сущности.
Кронос кивнул. — Да. Сделай это. Используй больше, чем просто небольшое убеждение, чтобы убедить Танатоса, что пришло время нарушить его правила. — Он повернулся к двум другим. — Вы можете забрать Рею и убедиться, что она пришла в себя? Нам нужно преследовать Ревность, прежде чем он разрушит города в своем стремлении заставить мир поддаться их низменным инстинктам.
Пара кивнула. — Нам понадобятся два наших последних брата, — добавил Криус. — Я знаю, что ты не в ладах с Океаносом, но мы не можем сделать это без него.
До сих пор казалось, что у каждого греха был бог, который был искусен в борьбе с ними, и они просили вернуть к жизни следующего. Я не могла представить, что у меня хватит сил вернуть еще кого-то, пока нет.
— Они нам пока не нужны, — хрипло сказал Гиперион. — Я могу справиться с Ревностью и Голодом. Эти двое всегда были моими любимыми для уничтожения.
Голод? Что ж, отлично. Как раз то, что нам было нужно. Кучка разъяренных завистливых людей, которые тоже голодали. #Принеси обратно гриф и Турмолин #Шучу
— Нам также нужно отправить Зевсу очень яркое сообщение, — добавил Кронос, его голос был не более чем раздраженным рокотом. — Он забрал у меня Мэйзи, он причинил ей боль, и я не могу оставить это без ответа.
Этот голос что-то сделал с моими женскими половинками, потому что они все затрепетали. И на этот раз это не имело ничего общего с энергией греха, которую я носила с собой, как вьючное животное. Нет, это все Кронос.
— Зевс получит по заслугам, — сказал Гиперион и улыбнулся так, что все сексуальные чувства иссякли, а в моем животе зародился страх. Если бы эта улыбка была адресована мне, я бы убежала и закричала. Мне совсем не нравился Зевс, и я почти пожалела беднягу. На этот раз он зашел в своей вендетте против Титанов слишком далеко. Единственное, что его спасло, это тот факт, что мы были вроде как заняты поимкой грехов. Иначе он бы уже страдал.
— Давай проведаем Зевса в другой раз, — согласился Кронос, похожая пугающая улыбка заиграла на его губах. — На данный момент мы заканчиваем наши задания, а затем встречаемся снова, чтобы разобраться со следующими двумя грехами.
Все согласились, и Гиперион попросил взять Гончую с собой. Затем они проделали свою потрясающую штуку: Гиперион ненадолго остановился, чтобы обнять меня, прежде чем исчезнуть. Я чувствовала себя немного лучше, зная, что он где-то там, в мире, присматривает за всем.
— Как ты себя чувствуешь? — Спросил Кронос, его взгляд пробежался по моему лицу, прежде чем остановиться на моем ожерелье. — Ты привыкаешь?
Автоматически моя голова кивнула. На самом деле я не остановилась, чтобы подумать об этом или проверить, и я задалась вопросом, было ли это рефлекторной реакцией, или каким-то образом грехи контролировали эту реакцию. В любом случае, это было страшно.
— Я чувствую себя немного злее и раздраженнее, чем обычно, — призналась я, выдавливая из себя слова. — Но ожерелье не тяжелое, как в прошлый раз, и я нахожу это странным.
Кронос поморщился. — Теперь, когда мы поняли, что ожерелье не несет никакой реальной нагрузки, твой мозг больше не ожидает, что оно будет тяжелым.
— Я устала, — тихо сказала я, желая упасть на землю и проспать дюжину лет. — Итак, теперь тяжелый груз лежит на моем теле.
Выражение его лица стало жестким, когда он разжал и сжал руки по швам. Крону не нравилось чувствовать себя беспомощным. Я могла бы сказать, что он никогда по-настоящему не чувствовал ничего подобного, за исключением того, что был заключенным, но даже тогда он все еще контролировал то, что мог.
В этой ситуации он мало что мог сделать, чтобы помочь мне.
Я должна была нести это бремя в одиночку.
Глава 21
Джесселл было не так трудно найти, как можно было ожидать, потеряв ее на тысячу лет. Все, что потребовалось, — это быстрый поиск в Google, чтобы найти шоу — Just Jessell в Вегасе, где она заработала миллионы, продавая свои трюки провидицы людям, которые хотели заглянуть в свое будущее.
— Это она, — сказал Кронос, звуча удивленным, что это было так просто. — Полагаю, мы отправляемся в это место в Лас-Вегасе.
У меня вырвался смешок. Это должно было быть весело.
Десять минут спустя мы стояли на стрип-стрит, наблюдая за сотнями людей, проходящих мимо нас, половина из них, спотыкаясь, несла с собой разбавленные напитки.
— Похоже, она довольно хорошо адаптировалась ко времени, — сухо сказала я, давая Кроносу время полюбоваться всеми огнями и безумием Вегаса. — Вовсе не скрывает свои способности.
Кронос покачал головой.
— Удивительно, что ее до сих пор не остановили. Мы не должны афишировать наше существование людям. Нас всегда следует почитать как богов. Любой контакт может уменьшить это.
— Люди сейчас не те существа, какими они были тысячу лет назад, — сказала я ему. — Они меньше думают о богах и религии,
