Не успела она прийти к такому смелому заключению, как послышались чьи-то легкие шаги.
— Надеюсь, вы так задумчивы не потому, что вам у нас не нравится, леди Шербрук, — прозвучал рядом с Марселлой ясный женский голос.
Повернувшись, она увидела остановившуюся у высоких французских окон привлекательную женщину примерно одного с нею возраста. Модное платье из легкого шелка персикового цвета подчеркивало ее темные волосы, причесанные просто, но в то же время элегантно. Только женщина со вздохом опустилась рядом на скамью, Марселла заметила, что роскошный наряд искусно скрывал располневшую от беременности фигуру.
— Пожалуйста, не думайте так, леди Эйнсворт, — торопливо возразила Марселла, с удовольствием приветствуя молодую хозяйку, с которой они в этот вечер впервые познакомились. — Я просто задумалась.
— Уж не о вашем ли потрясающем и таинственном муже? Граф Вольф сумел вызвать интерес даже у самых пресытившихся представительниц светского общества.
Несмотря на легкий тон беседы, Марселла уловила в словах хозяйки дома искреннее понимание и сочувствие, и неожиданно для самой себя ей захотелось довериться незнакомому человеку. Марселла слышала о каком-то давнем скандале, связанном с женитьбой лорда и леди Эйнсворт. Суть его сводилась к тому, что лорд Эйнсворт был незаконным сыном предыдущего графа, и леди Эйнсворт пришлось решать нелегкую задачу, вводя будущего мужа в общество.
Возможно, пройдя через чинимые им препоны, леди Эйнсворт с пониманием отнесется к трудностям, с которыми ежечасно сталкивались Марселла и Гарет?
— Признаюсь, вы правы, — помедлив, сказала Марселла. — Конечно, я рада, что лорд Шербрук пользуется таким успехом…
— … и поэтому хотели бы, чтобы он не привлекал к себе столь большое внимание.
Веселая улыбка собеседницы не могла не покорить Марселлу, которая тоже улыбнулась в ответ.
— Представьте себе, — продолжала леди Эйнсворт, — сегодня вечером мне рассказали о нескольких молодых людях, которые по примеру лорда Шербрука тоже сделали татуировки. Возможно, вы заметили, некоторые молодые джентльмены стали так же, как и он завязывать галстуки. Кажется, они называют этот узел «Волчья лапа».
— Если бы все ограничивалось только этим, я бы не возражала, — хмуро заметила Марселла, — но Гарет привлекает… и женское внимание.
— Ах, но ведь женат-то он на вас, вот что важно.
Леди Эйнсворт снова улыбнулась, с довольным видом похлопав по своему округлившемуся животу.
— Следует заметить, иногда это настоящее испытание: быть замужем за красивым мужчиной, — смеясь призналась она. — Боюсь, когда я растолстею и стану неуклюжей, как наемный экипаж, то буду ужасно ревновать, если увижу, что Джеймс хотя бы улыбнется другой женщине. Но в то же время, клянусь, буду разочарована еще больше, если он вдруг перестанет кружить дамам головы.
— Лорд Эйнсворт очень привлекательный джентльмен, — согласилась Марселла, вспомнив мужественную внешность темноволосого хозяина дома, так гармонировавшую с красотой его жены. — Я вам завидую, леди Эйнсворт. Вы с его светлостью выглядите такими счастливыми.
— Называйте меня просто Эсме, — попросила Марселлу ее собеседница. — И, раз уж мы обмениваемся признаниями, я стану называть вас Марселлой. Да, мы действительно счастливы, но в свое время пережили много волнений и неприятностей, выпавших поначалу на нашу долю.
Леди Эйнсворт улыбнулась в ответ на удивленный возглас Марселлы и продолжала:
— Я мало кому признавалась в этом. Однако вижу много сходного в вашей ситуации и в том, что пережили мы. Оглядываться назад — это ребячество, но, к сожалению, должна признаться, мы с Джеймсом были склонны лгать и обманывать друг друга. И лишь после того, как поженились, поняли, что любим друг друга.
— Со временем все налаживается, — закончила за нее Марселла, и в ее душе затеплился огонек надежды: а вдруг и их счастье с Гаретом еще можно спасти?
— Так оно и есть, — согласилась леди Эйнсворт. — Однако это произошло не потому, что мы позволили событиям спокойно развиваться. Мы обнаружили, что любовь нужно растить и охранять почти так же, как садовник заботится о редком цветке.
Эсме поднялась, потирая поясницу, и ободряюще кивнула Марселле.
— Как ни хотелось бы мне остаться здесь и продолжить наш приятный разговор, нужно еще обойти других гостей. В этом году мы всего один раз за сезон устраиваем прием, и я не могу свалить на Джеймса все заботы.
— Я очень рада, что мы провели это время вместе, леди Эйнсворт, то есть Эсме, с улыбкой призналась Марселла. — Благодарю вас за совет.
— Я уверена, что лишь повторила то, о чем вам уже подсказало сердце, — ответила Эсме и, улыбнувшись на прощанье, направилась в зал.
Ободренная беседой с хозяйкой дома, Марселла еще немного посидела на свежем воздухе, размышляя о том, что если леди и лорд Эйнсворт сумели преодолеть разногласия и стали образцовой счастливой парой, то и они с Гаретом в силах достичь того же. Марселла с новой решимостью поднялась со скамьи и вернулась в бальный зал, намереваясь найти мужа.
Торопливо осмотрев зал и прилегавшие к нему комнаты, она, однако, нигде не обнаружила Гарета. Поколебавшись минуту, Марселла решительно двинулась вперед, лавируя среди гостей, и остановилась на широкой лестнице, ведущей на второй этаж, в одной из комнат которого желающие играли в вист и фараон. Впрочем, где еще можно найти владельца игорного заведения, как не за карточным столом?
Не успела Марселла поставить ногу на ступеньку, как услышала сверху возбужденный мужской голос, перекрывавший шум веселившейся толпы. Марселла торопливо взбежала на лестничную площадку и принялась бесцеремонно расталкивать любопытных, привлеченных доносившимся из соседнего салона спором. Сердце Марселлы сжалось от леденящего предчувствия несчастья. Господи, взмолилась она, только бы эта стычка, если таковая происходила в действительности, не имела отношения к…
— Лорд Шербрук! — продолжал греметь тот же самый мужской голос, который Марселла слышала минуту назад.
Теперь она узнала его: он принадлежал сэру Финеасу Тайболту. Пробившись к дверному проему, Марселла смогла, наконец, заглянуть в комнату. В этот момент баронет рывком отодвинул стул от карточного стола. Марселла едва успела удивиться, что это вдруг нашло на сэра Финеаса, как этот джентльмен гордо выпрямился, подавляя всех вокруг своей дородной фигурой, хотя ему явно недоставало нескольких дюймов, чтобы сравняться ростом с Гаретом, и драматическим жестом простер руку с указующим перстом.
