руководителем крупнейшей железнодорожной компании мира — генерал ФСБ, губернаторами — преимущественно воспитанники силовых структур. В СССР широко практиковалась ротация кадров. Лучшие работники промышленности выдвигались с ростом в государственные и партийные органы и, наоборот, их представители направлялись на самые сложные участки промышленности. В настоящее время из-за громадного уровня зарплаты в ведущих корпорациях переход их топ менеджеров в госструктуры стал невозможен. Госведомства перетасовывают кадры между собой. На высшем государственном уровне понятие «специалист» перестало существовать. Издержки подобной политики наглядны, они не позволяют рассчитывать на вхождение в группу мировых лидеров в сфере технического прогресса. Локальные успехи, например, в области совершенствования вооружения, могут временно иметь место за счет значительной концентрации усилий государства, но при общем отставании промышленности они будут сопровождаться большими затратами. Отсутствие должного внимания наращиванию масштабов гражданских отраслей промышленности, в первую очередь за счет технического прогресса, обрекает страну на стагнацию и падение ВВП, обнищание населения, связанного с кризисными отраслями. Социальная нестабильность становится неизбежной.
К сожалению, приведенная кадровая политика закрепляется в широко разрекламированных программах подготовки резерва кадров. В конкурсах на включение в резерв кадров для государственного аппарата практически не участвуют руководители среднего звена из крупнейших производственных и научных корпораций. Восторг его организаторов вызывают способности молодых людей, добившихся успехов в малом бизнесе (пекарни, предприятия сферы услуг, торговля, коммунальное хозяйство, муниципальные органы власти и др.) Закономерными на этом фоне звучат предложения Г. Грефа о ликвидации математических школ, отказе от экзаменов. На многие годы вперед формируется новая глобальная, социальная спираль. Ведущая в прошлом в мировой науке и производстве страна меняет мировоззрение. Произошедшее в последние 30 лет разорение науки и многих отраслей обрабатывающей промышленности привело к коренному изменению системы выдвижения кадров на высшие государственные посты и в ведущие корпорации. Новые назначенцы вследствие своей технической неподготовленности усиливают политику уничтожения научно-производственного потенциала в гражданских отраслях. В военной области мы вынуждены наблюдать значительное число аварий в сфере новых разработок. Динамика разорения науки наглядно просматривается по деградации научных организаций нефтегазовой отрасли. Но это тот случай, когда наука умерла, а отрасль процветает. В большинстве других отраслей отрасль деградирует вместе с наукой. Достаточно убедительно это просматривается по данным легкой промышленности. В 1990 году в ней работало 1 150 тыс. человек, в 2011 — 377 тыс. человек, в 2019 — 300 тыс. человек. Соответственно снизился объем производства, импорт приблизился к объемам потребления. Этот процесс продолжается, так как зарплата работников легкой промышленности — 21 тыс. руб./месяц в 2 раза ниже средней по стране и в 6 раз ниже уровня зарплаты в нефтегазовой отрасли. Еще более тяжелая участь постигла отрасль химических волокон. В 1990 году число работающих составляло 210 тыс. человек, в 2019 — 20 тыс. человек. 90 % перерабатываемых в ткани химических волокон — импорт. При этом, его хватает только на обеспечение первоочередных нужд — изготовление формы для силовых структур.
В серии статей мною указывались причины и этапы формирования этой трагедии, предлагались конкретные меры по выходу из кризиса. Однако предложения не могут быть приняты действующим Правительством. И причина не только в иной профессиональной ориентации его членов. Произошедшие за 30 лет сдвиги на рынке труда приобрели столь огромные масштабы, что возвращение его в прежнее состояние невозможно. При этом не только у Правительства, но и у наиболее активной части элиты не хватает интеллекта для того, чтобы выработать предложения по новой структуре рынка труда. Она должна иметь преемственность со сложившейся, но одновременно позволить выйти на ускоренные темпы роста ВВП, соответствующие громадной стоимости извлекаемых страной из недр природных ресурсов. Некоторые идеологи могут сказать, что предложения по новой структуре рынка труда нет смысла разрабатывать, пока не будут определены пути трансформации сложившейся тупиковой системы экономики. Полагаю, что поиск выхода из кризиса может идти параллельно по обоим направлениям. Успех в одном будет генерировать прогресс в смежном направлении.
По факту в возникшей сложной ситуации грамотные решения подменяются управленческими судорогами, очень похожими на действия М. Горбачева в конце 90-х. годов прошлого столетия. В связи с дефицитом кадров в суете принимается закон о продлении пенсионного возраста и сразу же начинается обсуждение программы сокращения продолжительности рабочей недели. В условиях пятилетнего падения реальной заработной платы, стагнации ВВП, раздаются заверения о том, что сокращение рабочей недели должно осуществляться при сохранении размера заработной платы. Главная проблема состоит в том, что руководство страны, не осознавая всей бесперспективности сложившейся экономической системы, не понимает причин этого. Соответственно, не рассматривается вопрос, чем отличается рынок труда 2019 года от его состояния в 1990 году. Попробуем определить некоторые детали.
В 1990 году абсолютное большинство граждан СССР занималось производством материальных благ и предоставлением социально необходимых услуг. Трудились практически все, в трудовой книжке фиксировался каждый день трудового стажа ее владельца. Труд был интенсивен, но отличался низкой эффективностью. Причина — общественный строй тормозил технический прогресс и совершенствование организации труда. После 1991 года многие предприятия были разорены, сотрудники выброшены на улицу. При этом возникла достаточно значительная прослойка граждан с высокими доходами, не соответствующими их личному вкладу в национальное богатство. Они подобрали часть граждан потерявших работу, трудоустроили их домработницами, нянями, сторожами, садовниками, охранниками, шоферами. Большинство лиц этой категории, получая зарплату, не выплачивают налоги. При этом ни работодатель, ни работник не несут ответственности перед обществом и государством.
Другая часть граждан нашла работу в торговых и торгово-развлекательных центрах, выросших по всей стране как грибы при нефтяных ценах в 115 долл./ баррель под дождем нефтедолларов. «Не долго музыка играла». Лидер этого процесса — французский концерн Ашан объявил о закрытии в 2019 году 30 магазинов в России. И это только начало.
В конце 90-х годов в связи с резким падением платежной дисциплины в промышленности и коммунальной сфере возник принципиально новый тип организаций, задачей которых стало «вышибание» из потребителя платы за потребленные энергоресурсы и услуги. О масштабах этой программы можно судить по Газпрому. Численность сотрудников его дочерней организации, занимающейся платежами за газ, составляет несколько десятков тысяч человек. Это своеобразная отраслевая армия исполнительных приставов. Организации с подобными функциями имеются также у энергетиков, коммунальщиков. В развитие этого процесса власть родила новые организации — управляющие компании. Но в значительном числе регионов они стали наиболее деятельными мошенниками по присвоению денег населения и поставщиков энергоресурсов.
Неплатежи многие оправдывают низким уровнем доходов населения. Практика показала, что это не корректно. Главная причина неплатежей
