Дверь в квартиру была, как назло, закрыта изнутри на засов, и мне пришлось нажать кнопку звонка раз десять, прежде чем она её открыла. Взглянув на меня как на пустое место, она молча отошла в сторону, пропуская мою персону внутрь. Судя по её внешнему виду, она была явно чем-то расстроена, а ещё к тому же и выпимши.
— Чего припёрся⁈ — спросила она с явно мрачной интонацией в голосе, усаживаясь на стул и наливая себе новую порцию своего антидепрессивного средства в бокал.
На меня при этом она даже не взглянула а судя по её внешнему растрёпанному облику эту ночь она провела явно бурно и с определёнными последствиями. Которые по любому выльются сейчас прямо на меня.
— На тебя, конечно, красавицу посмотреть. Два дня всё-таки не виделись! — заявил я наблюдая уже с опаской за ней.
— Прикалываешься! — заметила она ехидно, повернув наконец ко мне голову и обратив на меня некоторое внимание.
— Ну так посмотрел и вали теперь отсюда к своей зелёной пигалице!
— Ты что, опять не с той ноги встала⁈ — произнёс я, уже нагреваясь, как примус, от предощущения её новых выкрутасов.
— Пошёл вон отсюда, сказала! — заорала она в ярости, чуть ли не подскочив в воздухе со стула и указывая мне пальцем на дверь.
— И чтобы ноги твоей у меня больше не было, любитель рептилоидок хренов!
— А может, тебе опять пора чуток охладиться. А⁈ А то ты что-то чересчур перегрелась! — заметил я, хватая её под мышки и таща в ванну.
— Отпусти меня, сволочь! — взвизгнула она, брыкаясь всем телом в моих руках, пока я её туда волок.
Загнув её раком и сунув её головой под холодный душ на некоторое время, я затем выключил воду и облегчённо перевёл дыхание. Этот способ всегда действовал на неё благотворно по приведению в окружающую реальность. Вытирая ей полотенцем голову, я хлопнул её по заднице и заметил:
— Всё, можешь быть свободна, тучи уже рассеялись!
Обернувшись и посмотрев на меня с ненавистью, она произнесла своё ещё одно любимое выражение:
— Садист хренов! Справился он, видите ли, с женщиной! — и направилась в спальню менять промокший на ней гардероб.
Я, естественно, проследовал за ней и, остановившись в проёме двери, стал с интересом наблюдать, как она переодевается, изрыгая все известные ей проклятия в мой адрес. Заметив, что я смотрю на неё, она повернулась ко мне во всей своей красе и язвительно прошипела:
— Что, любуешься, извращенец, плодами рук своих!
С мокрыми волосами, обиженным выражением лица и в одних трусиках она, конечно, выглядела бесподобно. Показав ей большой поднятый вверх палец руки, я пошёл затем на кухню, чтобы не разбудить в ней снова всех её демонов. Появившись через несколько минут уже в чёрном пеньюаре, она уселась там на своё любимое место у окна и, закурив сигарету, мило поинтересовалась:
— Ну и что дальше⁈
Пожав плечами я заметил:
— А это будет зависеть уже от твоего поведения, дорогая. На работу я так понял ты сегодня не собираешься⁈
Посмотрев на меня изумлённо та ехидно произнесла:
— Вообще-то сегодня суббота, дорогой! Хотя тебе дни недели без разницы, в отличие от нас, простых смертных. Ты сам решаешь, какой сегодня для тебя день! Бросив искоса на меня взгляд, она с сарказмом добавила:
— Тем более кому можно жить в нашем городе, а кому уже умереть. Как вчера, к примеру, на площади!
— Ты это к чему сказала⁈ — Поинтересовался я, поняв, что именно она имеет в виду.
— А ты что думал, если ты изменил своё лицо, то я тебя не узнаю после 8 лет с тобой жизни⁈ — Усмехнулась она.
— Походка, поведение, голос и телосложение-то остались прежними!
— Новостей от Миоры вчера насмотрелась! — произнёс я.
— Так этот урод хотел крови, вот он её и получил, только в виде своей, а не чьей-либо ещё! — заметил я со злостью.
— Так что оставь свои моральные принципы для других примеров, они к этому не имеют никакого отношения! — и тут вдруг до меня дошло.
— А тебе-то вообще какое до этого дело, моя хорошая? Я что, мало в своей жизни до этого бунтов в крови потопил ради сохранения нашей империи? Что тебя вдруг это так озаботило⁈
— Потому что я их ненавижу! Всех твоих чёртовых рептилоидок! — взвизгнула она, вскакивая с места. От раздирающей её ярости её просто всю затрясло.
— Какого чёрта ты их здесь пригрел в нашем городе, пускай они катятся к своим пресмыкающимся отсюда! Может, тогда их королева оставит нас в покое! Переведя дух, она уже более спокойней добавила:
— Ты захватил её дочь, и пока она не освободит её и не отомстит всем нам, вряд ли она успокоится!
— Так это ты профинансировала и организовала этот экстремистский митинг⁈ — заорал я, не веря собственным ушам.
— Ну ты и дура! — теперь уже я вскочил со своего места и начал бродить по комнате, схватившись за голову.
Остановившись около неё, я нагнулся к ней и прошипел.
— Никакие опозорившиеся пленом дочери королеве больше не нужны. Мы ей предлагали их обменять на рабов из Хейлов, она нас просто послала подальше. Ей нужна власть в этом мире, а дочерей она себе ещё нарожает сколько угодно. Понятно тебе, идиотка⁈ У них другие взаимоотношения, нежели у нас, и твой инстинкт материнской любви не играет для них никакой роли. Они их даже не воспитывают после рождения, а сразу же передают на воспитание в так называемый детский интернат до того момента, пока они не повзрослеют! Поэтому все кайровки, которые у нас сейчас в плену, это уже не их сограждане и сородичи, а наши. Для них они теперь предатели и такие же враги, как и мы! У них теперь просто нет другого дома, кроме этого, и они сейчас сражаются за него вместе с нами. В отличие от тебя, потому что ты играешь как раз на руку их чокнутой королеве. Понятно теперь тебе, дура ты набитая, что ты чуть не натворила, или тебе ещё раз нужно принять холодный душ⁈
— Я не знала, Дейв, честно! — пропищала та испуганно.
— Я думала, что ты влюбился в эту зелёную мартышку Хейну и просто не хочешь её возвращать назад, а королева обиделась и пошла на нас войной!
— Матерь божья! — простонал я, схватившись опять за голову.
— Ты со своей ревностью нас когда-нибудь всех доконаешь! Если тебе что-нибудь непонятно, спроси меня или, на худой конец, Лауру, она тебе всё популярно объяснит, дуре. А не устраивай здесь революции за освобождение незнамо кого неизвестно от чего!
— Ты меня не сдашь ей⁈ — спросила она тихо.
— Кому⁈ — не понял я.
— Лауре, конечно! — огрызнулась она.
— Конечно же, сдам и прямо сейчас! — заявил я.
— Потому что она уже усиленно роет землю в поисках главного организатора и виновника этого чёртового митинга, и по-любому рано или поздно выйдет на тебя. Только когда это случится, мне, моя хорошая, уже будет трудно вытащить тебя из её когтей. А сейчас ещё есть такая возможность. Поэтому несколько дней посидишь взаперти под домашним арестом. А своему Варку скажешь, чтобы пока передал твои дела кому-нибудь другому. Усмехнувшись, я добавил:
— Скажешь, к примеру, что опять сломала ногу, только уже другую!
— Ну ты и сволочь! — пропищала она и, откупорив новую бутылку вина, налила себе целый бокал.
— Ещё какая! — заметил я и, поцеловав её в нос, направился к двери.
— Ты куда⁈ — взвизгнула она с испугом.
— Проблемы твои решать, дура, пока она тебя за решётку за твои проделки не отправила! — сказал я, открывая дверь, и для её спокойствия добавил:
— Часа через полтора-два буду, а пока смотри свои сериалы и пей винишко, может, полегчает!
Через несколько минут я был уже у Лауры.
— Ну и какого беса тебе опять надо⁈ — поинтересовалась она, с удивлением взирая на меня.
— Поговорить надо! — сказал я, протискиваясь мимо неё в дверь.
— О чём⁈ — подозрительно посмотрела она на меня.
— Я сегодня совсем не расположена к твоим чудным разговорам. Хотела хоть один день в покое от всех провести!
— Это не то, о чём ты подумала! — язвительно заметил я, присаживаясь к столу и наливая себе рюмку коньяка.
