— Я хочу сказать, что никакого бесплодия у тебя нет. За полгода, что мы вместе и занимаемся сексом без презерватива, у нас совершенно нормально получилось зачать ребёнка. А пробовали мы много и регулярно. Это же просто статистика.
Я просто хлопала заплаканными глазами, глядя, как он логично всё объясняет. А я рядом с ним, оказывается, очень глупая.
— Ох, милая, — он сгрёб меня в охапку, — ты меня ужасно напугала сегодня. А это только беременность. А как врач у вас на работе понял, что ты беременна? У него тесты есть?
— У него есть аппарат УЗИ. Я сказала, что попала в аварию, и он смотрел внутренние органы на случай, кровотечения или чего-то ещё. И увидел там головастика.
— Господи! Я ведь подумал, что это что-то серьёзное и неизлечимое. И нам придётся долго бороться. И я уже приготовился в худшему. Подожди, а у тебя разве нет задержки?
— Есть, пара недель. Но у меня длинный цикл и не очень регулярный, поэтому я не переживаю из-за календаря. Какая же я дура!
Даже мужчина это понимает, а я снова расплакалась.
— Нет-нет, прости меня. Я просто так испугался за тебя, что неправильно реагирую. Я очень рад. Очень-очень. Это прекрасно, что ты беременна. Ты ведь этого хотела. Тебя это очень беспокоило. И я тоже очень рад, что у нас будет ребёнок. Это ведь лучшее, что с нами могло случиться.
Он обнимал меня крепче.
— А как же моя работа?
— А у вас что, нет декретного отпуска?
— Есть, но я только вступила в должность, у меня контракт на пять лет.
— Найдут замену.
— Я не хочу замену, — я совсем уже разрыдалась.
— Ну подожди, есть же ясли, няни. Нас ведь двое. Если не хочешь сама сидеть с ребёнком, есть я. Буду брать на работе смены вечером и по выходным.
— В Консульстве есть детский сад, в принципе, для детей всех возрастов. И школа тоже.
— Вот видишь. Разберёмся. Мы найдём выход. Всё будет хорошо. Всё уже хорошо. Ты разве не видишь?
— Мне страшно. Я ведь не смогла выносить первого ребёнка.
— А почему? Из-за чего случился выкидыш?
— Это сложно объяснить, — но на самом деле, я просто не хотела об этом рассказывать и вспоминать.
— А ты попробуй.
— Ладно. Артём меня толкнул. Я упала и ударилась животом об угол тумбочки. Плодный пузырь порвался, а ребёнок был ещё слишком маленький.
Сергей сжал челюсть:
— Твой бывший — подонок.
— Он мёртв.
— Чего? Как это?
— Мне сегодня звонили из службы безопасности. Я очень испугалась, потому что со мной раньше такого не было. Он сообщил, что Артёма нашли мёртвым. Они думают, что его убили.
— Убили?
— Да.
— Кто?
— Я не знаю, он не сказал. Сказал только, что ко мне вопросов нет, и меня больше не подозревают.
— Больше?
— Да. Я же говорила, что меня вызывали в прокуратуру, и следователь допрашивал.
— Ах, да. Ну что ж… Нашёлся добрый человек, который сделал грязную работу. Вероятно, он это заслужил.
Я уставилась в одну точку перед собой. Я не хотела так думать. Никто не заслуживает такой участи. Я уже забрала одну жизнь и не горжусь этим. Вина вечно будет жить со мной. Артём был моей кармой. Надеюсь, что я расплатилась.
— Любимая, не думай об этом. Это всё теперь неважно. Это было давно, в другой жизни. А теперь у нас новая жизнь. И мы построим её вместе. Только это теперь важно.
Моя беременность стала неожиданностью, и я не была к ней готова на этот раз, но она сала спасительной главой для нас двоих. Утренняя тошнота сменилась сильной усталостью: после обеда мне часто требовался час сна, а энергии хватало ровно до конца рабочего дня. Моё прежде сильное и контролируемое тело теперь жило по своим, новым правилам, и я чувствовала себя уязвимой, как никогда раньше. Это чувство страха, вызванное неудачной беременностью в прошлом, никуда не делось.
Но именно забота обо мне стала для Сергея главным якорем. Он быстро понял, что в быту я стала абсолютно бесполезной, хотя и раньше не отличалась хозяйственностью. Зато я продолжала работать, мой мозг функционировал как часы. Я была практически незаменимым сотрудником с огромным кредитом доверия, которому шли навстречу из-за физического состояния. Я по-прежнему отлично зарабатывала.
Сергей полностью взял на себя дом, став не просто домохозяином, а настоящим домашним управляющим. С вечера он готовил мне в контейнерах еду, которую можно было взять с собой на работу, следил, чтобы в холодильнике всегда были свежие фрукты и овощи, и тщательно контролировал, чтобы в моём рационе было достаточно белка. Он прекратил пить, не только из солидарности, но и потому, что больше не чувствовал в этом необходимости. Впервые в жизни у него была задача, достойная его силы.
Он с головой ушёл в работу на заднем дворе. Десять кустов помидоров и огурцов, манговое дерево, грядки с пряными травами и даже клубника из Израиля — он превратил задний двор в процветающий тропический огород. Эта физическая, созидательная работа заменила ему прежние скачки адреналина. Он перестал слоняться по району, теперь он либо был дома, либо занимался в «качалке» с новыми друзьями, либо штудировал местную агрономию.
Получение разрешения на работу затянулось из-за бюрократических проволочек, но Сергей не скучал. Он изучал тонкости местного автосервиса, проводил время с ребятами в спортзале и приходил домой с запахом земли и свежей древесины, а не алкоголя. Он смог устроиться в автосервис только через четыре месяца.
Когда я возвращалась с работы, меня ждал не просто ужин, а ритуал заботы. Он усаживал меня в мягкое кресло со специальной подушкой для поясницы, массажировал уставшие ступни и спину, внимательно слушал о моём рабочем дне и старался успокоить мои тревоги. Ночью он часто просыпался от того, что я плакала во сне, переживая о будущем или вспоминая прошлое. Он просто крепко обнимал меня, его тело было сильным и надёжным щитом от жизненных ударов.
Сергей больше не был «плохим парнем из плохой семьи». Теперь он был будущим отцом, мужем, который строит дом, и садовником, ждущим своего первого урожая и добытчиком неплохой зарплаты за профессионализм. Он обрёл смысл, став опорой для хрупкой, беременной меня, которую он искренне и безусловно любил.
Глава 43
Ночь перед событием
Это была ночь, когда мы впервые за последние месяцы не спали в обнимку. Сергей дремал на диване в кабинете — на последних неделях ему стало страшно неловко беспокоить меня своими поворотами и храпом. Я проснулась около двух ночи от ощущения, что внизу живота лопнул воздушный шарик. Сначала подумала, что показалось, но влажное тепло под телом убедило в обратном.
Я села, чувствуя, как вода течёт по бёдрам. Никакой боли не было, только лёгкое чувство тяжести. В комнате было темно, но я быстро нащупала телефон, чтобы проверить время. 4:30 утра.
Я не хотела будить Сергея криком или паникой. Сдерживая нервную дрожь, я медленно спустила ноги с кровати, ощущая под ними что-то влажное. «Началось», — подумала я с почти клиническим спокойствием, которое часто наступает перед лицом большой опасности или важного события.
Надев халат, я вышла в коридор. Мне не хотелось, чтобы Сергей увидел беспорядок в спальне. Я дошла до кабинета и тихонько приоткрыла дверь. Сергей спал на диване, накрытый пледом, его рука свешивалась на пол. Он выглядел безмятежным.
— Серёжа, — позвала я тихо.
Он вскочил мгновенно, как по сигналу тревоги, который слушает уже много лет.
— Что? Что случилось? — он был на ногах, прежде чем успел открыть глаза до конца.
— У меня отошли воды. Кажется, пора.
Сергей посмотрел на часы. 4:35 утра. Все его недельные переживания и репетиции, казалось, испарились. В нём включился режим «Автопилот» — холодный, собранный и предельно эффективный.
— Так, хорошо. Дыши. Медленно. Я помню. Схваток пока нет?
— Нет.
— Отлично. Я сейчас же выезжаю.
Сергей бросился в спальню, чтобы схватить заранее собранную сумку, а затем вернулся за мной.
