Читаем без скачивания Зеркало Медузы - Роберт Мазелло

— В 1887 году, когда правительство с опаской ожидало мятежа бонапартистов, министру финансов поручили провести аудит уцелевших королевских сокровищ. Если украшения имели драгоценные камни, их передавали Музею естественной истории. В результате этого коллекция минералов обогатилась сотнями разных вещей, начиная от гипнотических кристаллов Калиостро и кончая булавками с жемчугом и бриллиантами, некогда принадлежавшими Марии Антуанетте. Рубины в глазах горгоны могли спасти ваш медальон. Шанс небольшой, но он достаточно реальный. Кто знает? Возможно, вам повезет.

Дэвид посмотрел на Оливию, и та пожала плечами, возможно, им стоило проверить эту версию.

— Давайте посмотрим на их архивные записи, — предложила мадам Соланж.

Ее пальцы вновь замелькали над клавиатурой. Через минуту она разочарованно вздохнула, и Дэвид, взглянув на экран компьютера, прочитал черную надпись: «В настоящее время доступ невозможен».

— Они вечно переживают… Как вы в Штатах это называете?

— Технические трудности?

— Да, именно так. Их архивные записи сейчас недоступны. Я полагаю, завтра вы можете съездить туда и расспросить директора музея. Его зовут профессор Верне.

— А если мы поговорим с ним сегодня? — спросил Дэвид, укладывая набросок Челлини обратно в сумку.

— Сегодня музей закрыт.

— Вы не могли бы позвонить ему? — взмолился Дэвид. — Мы очень ограничены во времени.

— Это будет не совсем прилично.

Мадам Соланж выглядела несколько растерянной.

— Я понимаю. Но ваш звонок помог бы нам. Уверен, что доктор Армбрастер оценит вашу помощь. Как и мы.

Он испугался, что обидел ее. Однако после некоторой паузы француженка достала из кармана мобильный телефон.

— Хорошо. И когда вы встретитесь с ним, передайте ему, что им давно пора разобраться в своих файлах и навести порядок в записях!

Глава 23

— Пожалуйста, передайте мадам Соланж, что мы скоро все исправим, — сказал профессор Верне, включая свет в галерее минералогии и геологии. — Мне и самому неловко за наш архивный сайт.

Широкий коридор с высоким потолком нуждался в хорошей уборке. Одну стену холла украшала длинная доска почета, на которой позолоченными буквами были перечислены фамилии членов музейного совета попечителей.

— Фактически я займусь нашими записями сразу же, как только Лувр поделится с нами правительственными фондами. А пока нам перепадают лишь крохи с их стола, как бедным родственникам.

Дэвид понял, что здесь велась нешуточная межведомственная борьба. Поэтому он промолчал, не желая обижать старика неловким ответом. Примечательно, что и Оливия каким-то чудом пришла к такому же выводу. Профессор, носивший белый халат поверх мятого костюма, выглядел так, будто его отвлекли от дробления каменных плит. Из его кармана торчала рукоятка молотка. Халат был испачкан серой пылью. Когда Дэвид показал ему набросок Челлини и объяснил, что именно они ищут, старик на всякий случай убрал грязные руки за спину.

— Впечатляющий рисунок, — подытожил он. — Но я могу заверить вас, что в нашей коллекции нет ничего подобного. С рубинами или без них.

— Ваша компьютерная база данных сейчас не работает. Как вы можете знать наверняка? Если хотите, мы с Оливией поможем вам проверить учетные книги.

Дэвид знал, что снова наступает профессору на больную мозоль, но у него не было другого выбора.

— Я уже все проверил, — ответил Верне.

Дэвид почувствовал раздражение. Они не отходили от профессора с тех пор, как пришли в музей. И старый маразматик увидел набросок Челлини только сейчас.

— Весь наш архив находится здесь, — сказал профессор, похлопав ладонью по своему парику сомнительного медного цвета. — И я утверждаю, что этой вещи у нас нет.

Он поманил их в тускло освещенную галерею, закрытую сегодня для публики.

— Все, что наш музей получил из королевской сокровищницы, выставлено в этом зале, — сказал он, указав на длинное просторное помещение, которое выглядело не столь пышно, как галереи Лувра, но тем не менее впечатляюще.

Верне кивнул одинокому охраннику, и тот включил верхний свет. Стеклянные витрины будто бы ожили и заискрились разноцветными бликами. В центре зала под софитами располагалась витрина с несравненным сапфиром «Русполи», купленным Людовиком XV — камень кубической формы размером с перепелиное яйцо и весом в 135 карат. Он имел особый темно-синий цвет, который Дэвид прежде никогда не видел. Заметив восхищенные взгляды гостей, профессор удовлетворенно хмыкнул.

— В смутные времена такие камни разрезали на части, чтобы их не распознали при продаже. Но, как видите, этот малыш уцелел.

Позволив им полюбоваться красотой сапфира, профессор перешел к большой витрине, где хранилась коллекция заколок, колец и браслетов, украшенных драгоценными камнями.

— Некоторые из них принадлежали Марии Антуанетте, а другие — сестре Людовика XVI.

Рассматривая изысканные блестящие и полированные украшения, лежавшие на бархатных подушечках, Дэвид вдруг ощутил разочарование. Предмет их поисков не соответствовал такому окружению. Разве мог серебряный и тусклый медальон с головой ужасной Медузы соседствовать с гламурным шиком этих вещей? Мария Антуанетта, скорее, воспользовалась бы деревянной зубочисткой, чем прикоснулась к простому амулету с зеркальцем. Он начал думать, что зашел в тупик или, по крайне мере, двинулся в неправильном направлении.

В это время Оливия, которая уже дошла до середины зала, внезапно прокричала:

— Идите сюда!

Профессор взглянул на нее и с усмешкой сказал:

— A-а! Ей понравились кристаллы. Они, конечно, не такие ценные, но все-таки очень красивые. У нас чудесные экспонаты.

Дэвид направился к Оливии и увидел витрину, напоминавшую экспозицию геологического музея в каком-нибудь городе юго-западных штатов Америки. Внимание его спутницы привлекли два острых, угловатых кварцевых кристалла с бледно-лиловым оттенком. Они поблескивали в свете лампы, как половинки мускусной дыни. Сначала Дэвид не понял, почему Оливия заинтересовалась ими, но она указала ему на табличку, закрепленную на раме витрины: «Из личного имущества графа Калиостро (Джузеппе Бальзамо); ок. 1786 г.»

— Вы слышали о графе Калиостро? — спросил профессор Верне.

— Да, слышали, — ответил Дэвид.

Ему вспомнилась рукопись графа о египетском масонстве — та книга, которую Оливия заказала в библиотеке «Лоренциана». Насколько забавны такие совпадения, подумал он. Идешь и дважды наступаешь в одну и ту же яму.

— Интересно, как они оказались у вас? — спросила Оливия.

— Граф использовал их в своих демонстрациях гипноза и магии, — ответил профессор. — Но когда ему пришлось бежать из Парижа, многие из его вещей остались здесь.

— И что явилось причиной поспешного отъезда? — поинтересовался Дэвид.

— Наверное, это как-то было связано с ожерельем королевы, — предположила Оливия.

Профессор важно кивнул головой. Дэвид имел лишь отрывочные сведения об этом эпизоде. В ответ на его вежливую просьбу Верне с энтузиазмом изложил суть дела. У Дэвида сложилось впечатление, что директор музея сначала рассердился на непрошеных гостей, нарушивших его рабочий распорядок, но затем хорошенькая Оливия смягчила стариковское сердце. Теперь он с явным удовольствием потчевал ее своими историями.

— Все началось с того, что ювелиры королевского двора, партнеры Бомер и Бассанж, изготовили безумно дорогое ожерелье в надежде, что его приобретет мадам Дюбарри, а позже Мария Антуанетта. Но ни та ни другая не купила это украшение. И тогда одна молодая и привлекательная женщина по имени Жанна де Ламотт Валуа, авантюристка до мозга костей, совершила невероятное мошенничество.

— Самое крупное в те дни, — добавила Оливия.

— Она уговорила беспринципного кардинала купить ожерелье. Он думал, что приобретает его для королевы, которая позже тайно вернет ему потраченные деньги. Однако Мария Антуанетта ничего не знала о сделке. И она не получила это украшение. Его украла Жанна де Ламотт. Она и ее сообщники разобрали ожерелье на части и продали бриллианты почти за бесценок. Вину за эту авантюру взвалили на Марию Антуанетту, хотя она была тут ни при чем и отрицала причастность к покупке ожерелья. Народ Франции не поверил королеве. Позже революционный трибунал объявил этот случай ярким примером ее расточительности.

— Какую же роль играл в этой истории граф Калиостро? — спросил Дэвид, чувствуя себя, словно студент, пропустивший несколько лекций.

— Мадам Валуа намеренно впутала графа в свой план, поскольку он был фаворитом двора. Королеве нравилась его компания, и она щедро выказывала ему знаки своего расположения. Графа осудили, поместили в Бастилию, но после девяти месяцев выпустили на свободу. Будучи умным человеком, он понял, что злоупотребил гостеприимством французов, и на следующий день покинул Париж.