его не опасался. Он мог остановить джип, уложить всех — я вспомнила аккуратные пулевые отверстия в висках жертв. Но он бы просто унес ребенка, а не стал забирать маму. Андрей одиночка. Он бы забрал моего сына и только.
Хотя я могу ошибаться. Но если права, скоро он выйдет со мной на связь.
— Дина, — ко мне подошел Эмиль. — Быстро в машину! Их здесь нет, не теряй время!
Придерживая меня за плечо, быстрым шагом он повел меня к «ситроену».
— Феликса среди трупов не нашел, — сообщил он, быстро устраиваясь за рулем, и выжимая газ. — Всех забрать не могли, возни много. Все произошло только что, попробуем догнать. Позвони им!
Я лихорадочно прижала телефон плечом к уху, глядя в зеркало заднего вида, как брошенный джип поглощает темнота.
У мамы телефон отключен, а вот у Феликса пошел протяжный гудок, только он не брал трубку. В окно врывался вечерний ветер, он стал суше и пряным словно впереди поле. А вместе с ним ворвался и странный звук — я уловила его краем уха, но, настроенная на ребенка, сразу же повернула голову, вглядываясь в поле.
— Остановись, — попросила я, пытаясь понять, что меня насторожило.
Эмиль довольно далеко проскочил вперед, прежде чем притерся к обочине.
— В чем дело?
Я выбралась из салона, не ответив. Настороженно смотрела вдаль, из безопасной тени тополя, и по спине пробегали мурашки. Что-то пугало так сильно, что даже бушующие эмоции притихли, уступая месту бдительности.
— Дина, нет времени! Вернись в машину!
Я снова набрала номер телефона, только на этот раз не прижимала к уху, а включила громкую связь. Ночь, полную шелестящих трав и сверчков, разорвали гудки. Вот оно. То, что меня насторожило.
— Слышишь? — прошептала я, не оборачиваясь.
Боковым зрением я видела, что Эмиль перегнулся через сиденье и выжидающе смотрит на меня. Сомнения сменились напряжением: он цепко прищурил глаза.
Издалека ветер приносил тихую мелодию.
— Это его телефон, — я кивнула на светящийся в темноте экран, где все еще шел вызов. — Твой брат где-то рядом.
Эмиль быстро выбрался из машины и решительно пошел вдоль обочины.
— Продолжай звонить.
Я следила, как высокая фигура мужа пересекает поле. Он остановился, глядя под ноги. Обернулся: ветер трепал волосы, но я не рассмотрела лица. Интуитивно пошла к нему и остановилась в нескольких шагах, различив запах крови.
— Не подходи.
Эмиль присел на корточки, проверяя пульс — через заросли травы, я не видела, кто это. Страх сам толкнул вперед: Феликс лежал на боку, в темноте я различила лысую голову, а тело сливалось с землей из-за темной одежды.
— Еще жив, — разволновался Эмиль, обернулся, явно не зная, что предпринять. — Мы не можем его забрать.
Мысленно я согласилась, но продолжала смотреть на мужа — это его брат. Я бы поняла желание помочь, но у нас нет времени… мы не можем рисковать.
Он был здесь один — моих не было. Моего сына какие-то уроды сейчас увозят от меня все дальше и дальше.
— Позвони в скорую, — Эмиль встал, приняв какое-то решение. — Вытащим на дорогу и бросим. Только время потеряли…
Он отволок брата за руки и оставил на обочине. Отряхнув ладони, Эмиль сел за руль. Я физически ощущала исходящее от него раздражение. Он отъехал от обочины, зло ударил по рулю — я заметила пятнышки крови на манжете сорочки, до этого их не было. Я не рассмотрела, что с Феликсом, но, скорее всего, застрелен. Дозвонилась до скорой и путанно попыталась объяснить, куда ехать.
Во мне ничего не шевельнулось — не только сочувствие, вообще никаких эмоций. Я словно перешла в энергосберегающий режим, только о ребенке могла думать. Настроилась на него, пытаясь понять — где он?
— Его позже добили, — в хриплом голосе мужа звучала плохо скрываемая паника. — Избавились по дороге. Значит, помешал им.
Он не знал, куда ехать и что делать. Не знал, кто эти «они».
— Или это твой любовник, — теперь голос ломало от ненависти. — Я его убью… На куски порежу, если он!
Эмиль рычал, не в силах справиться с собой. Пальцы на руле скрипели.
— Это не Андрей, — тихо возразила я. — Он бы не забирал с собой никого, кроме ребенка. Всех бы на месте убил.
Этот аргумент, как ни странно, его убедил. А может, Эмиль просто не хотел раздувать конфликт. В момент, когда он говорил об Андрее, я чувствовала в нем и боль, и обиду, и холодную ненависть. Они не имели никакой ценности перед лицом катастрофы.
Мы почти до конца выжали эту дорогу. Эмиль остановился, глядя на огни города впереди. Мы опоздали, следы остыли, мы уже никого не догоним. Похитители либо свернули на другую развилку, либо давно в городе.
Опустошенные, уставшие и перепуганные до смерти, мы смотрели друг на друга, словно спрашивали — и что дальше, куда увезли сына… Такие вещи выбивают из колеи. Даже если ничего хорошего не ждешь от жизни, когда страдает твой ребенок, это полностью лишает тебя сил, рассудка и гордости. Жизненной опоры. Отныне ты подвешен в воздухе. Мы даже в полицию обратиться не можем. Я с мольбой смотрела в глаза мужу — сделай что-нибудь, найди выход! — пока не зазвонил мой телефон.
— Да? — торопливо ответила я.
Мне не сказали ни слова. Тишина. Затем раздался долгожданный, тихий детский плач, от которого сжалось сердце и перехватило дыхание.
Глава 38
— Кто это? — выкрикнула я. — Мама! Мама, ты слышишь?
Эмиль включил громкую связь. В салоне раздались детские всхлипы, сопение и испуганное дыхание. Рядом с малышом был взрослый. Ребенок снова заплакал, но тихо, словно его побеспокоили, а не опасность ему угрожала.
— Мама, ты там? — вне себя заорала я, но Эмиль поднял руку, повернувшись ко мне. Под жестким взглядом я заткнулась от страха.
— Что вы хотите? — спросил он.
Звонок сбросили, и тут же упала смс-ка. Эмиль силой забрал телефон.
— Сообщение с требованиями, — сказал он.
Я смотрела, как хмуро он читает смс строчка за строчкой. Эмиль прищурился на текст, словно не понял о чем речь.
— Они просят денег…
— Денег? — поразилась я.
— Хотят, чтобы я собрал миллион долларов и завтра пришел к Ворошиловскому мосту. Бред. Это ловушка, — Эмиль покопался во входящих, набрал номер, но тут же сбросил. — Отключили…
Не отрывая взгляда от экрана, он вернул телефон.
— Кто они? — требовательно спросила я, но у него было не больше ответов, чем у меня. — Позвони Антону! Он должен был нас прикрывать, может, видел их?
Или тоже убит.
— Только
