к Джузепино. Вспоминая на ходу про ухо на столике, думал о том, как все-таки быстро человек привыкает к обстоятельствам.
«В прошлой жизни – вырвало бы. А тут – кофе попивал! Я уж не говорю про то, что сам отрезал это ухо. Просто жесть! В кого я превратился?»
...Как не спешил, все-таки опоздал. Вопреки ожиданиям, Спенсер не отсиживался в холле гостиницы. Стоял подле, поднявшись на Перскую улицу. По всей видимости, не удержался и теперь с любопытством смотрел на праздничный город. Заметил меня. Я, предупреждая его справедливые упреки, уже на подходе жестами и мимикой признал свою вину и изобразил свое искреннее раскаяние.
— Ради Бога, извините! – также и словами предупредил возможное недовольство жителя туманного Альбиона. – Вышла неожиданная заминка. Торопился изо всех сил!
Мой вид, мое тяжелое дыхание служили сейчас надежным подтверждением моих слов. Спенсера все это удовлетворило. Кроме того, он явно испытывал восторг от праздничного городского антуража. Поэтому – пронесло. Нет, он, конечно, указал на то, что надеется, что впредь такое не повторится. Я охотно выразил со своей стороны такую же надежду. Двинулись.
Грузинский квартал был совсем рядом. Пара минут неторопливым шагом. Подумал, что вполне хватит, чтобы решить вопрос сестры.
— Мистер Спенсер! – обратился было.
— Коста! – Спенсер, очевидно, все понял по тону моего обращения. – Прошу вас, если вы хотите поговорить о каком-то важном деле... – посмотрел на меня, чтобы убедиться в верности своей догадки.
Я кивнул.
— Давайте, поговорим после! – он был удовлетворен своей прозорливостью. – Сейчас хочется праздника! Вы согласны?
«А куда я денусь?!» – подумал я, но вслух, конечно, ничего не сказал. Просто кивнул еще раз.
— Прекрасно! Тогда – вперед! Я весь в нетерпении!
...Когда завернули за угол и вошли в грузинский квартал, мне на мгновение показалось, что меня опять переместили во времени, так мне была знакома эта картина по моей тбилисской жизни! Даже здесь, среди турок, грузинам удалось воссоздать свой знаменитый дворик. И этот дворик, и балкончики, нависающие над ним, уже были переполнены вовсю празднующими людьми. Невообразимый шум от громких разговоров, непрерывно произносимых один за другим тостов во всех уголках. На все это накладывались музыка и обязательные танцы с громкими криками танцующих и поддерживающих их аплодисментами в такт зрителей.
Я встал, как вкопанный, наблюдая за этой картиной. Спенсер стоял рядом. Для него, видевшего подобное впервые, шок был не менее значительный. Но после первого удара этой волны, мы пришли в себя. Не сговариваясь, синхронно посмотрели друг на друга, улыбнулись.
— Невероятно! – Спенсер был вынужден наклониться к моему уху и, все равно, ему пришлось выкрикнуть это единственное слово.
Я рукой пригласил его пробраться в центр дворика. Спенсер охотно принял приглашение. Все время вертел головой. Поэтому неудивительно, что не заметил и довольно ощутимо толкнул молодого парня в черкеске, который как раз в этот момент опрокидывал в себя стакан с вином. Кавказец поперхнулся и пролил драгоценный напиток.
— Э! – тут же обернулся с довольно грозным видом.
Спенсер растерялся, заметив отнюдь не доброжелательное выражение лица молодого джигита. А джигит, сразу распознав в своем обидчике чужака, еще более усилил градус свирепости.
Я тут же встал между ним и Спенсером.
— Брат, извини ради Бога! Он случайно!
Парень перевел взгляд на меня. Оценил во всех подробностях. У него были сомнения.
— Ты грузин? – спросил поэтому.
— Нет, – ответил я. – Грек.
— Ва! – удивился парень. – Откуда по-нашему так хорошо говоришь?
Я скромно пожал плечами. Парень одобрительно выпятил губу.
— Как зовут?
— Коста.
— Меня – Георгий!
— Очень приятно!
Георгий просто тут же обнял меня.
— И мне приятно, брат! – ответил после объятий и бросил взгляд на Спенсера. – А это кто?
Я видел краем глаза, как Спенсер все это время с нарастающим удивлением наблюдал за нашим разговором, не зная, что за ним последует. Как бы морду не набили! Когда Георгий посмотрел на него еще раз после наших объятий, Спенсер насторожился.
— Англичанин! – ответил я.
— Что ты говоришь?! – удивился Георгий. – Настоящий?
— А то!
— Ва! А здесь чего хочет?
— Да он меня неделю умолял привести его сюда, так хотел увидеть этот праздник! – я знал, как нужно ответить, чтобы угодить.
Угодил. Георгий уже был польщен. Лицо его расплывалось в улыбке.
— Мечтает и уже готовится поехать в Грузию. Хочет все описать! – И я знал, что нужно сказать, чтобы окончательно добить Георгия.
Добил. Глаза Георгия округлились. Он более чем удивленно посмотрел на Спенсера. Я еле сдерживал смех, глядя на будущего летописца земли грузинской. Его растерянность достигла апогея. Он вообще ничего уже не понимал. Почему парень, вроде минуту назад готовый кулаками разобраться с неприятным эпизодом, сейчас смотрит на него с таким интересом, в котором уже проскальзывают заметное уважение и восхищение?
Тут же Спенсер вздрогнул, потому что Георгий неожиданно обернулся и громко стал созывать в наш кружок своих собутыльников, чтобы сообщить им великую новость.
— Давид, Гоча, Гия! Гляньте!
Троица тут же отозвалась на призыв. Подошли. Говорили хором.
— Что, что случилось? Это кто такие? Привет!
— Здравствуйте! – ответил я.
— Это Коста, грек, – пояснял Георгий. – Знаешь, как на нашем говорит?! Лучше нас!
Раздалось троекратное «Ва!».
Все посчитали необходимым обняться со знатоком грузинского языка.
— А это, – Георгий ткнул в бледнеющего Спенсера, – англичанин. К нам в Грузию собирается. Книгу хочет написать.
— Ва! Да ладно?! Что ты говоришь!
Спенсер не выдержал. Воспользовался минутой экстаза грузин, наклонился ко мне.
— Ради Бога, что происходит, Коста?
— Успокойтесь, все в порядке. Я сказал им, что вы собираетесь в Грузию и хотите написать книгу. Они в восторге! Готовьтесь, сейчас они начнут выражать своё восхищение!
Спенсер успокоился.
—Давайте я вас познакомлю, – предложил я грузинскому квартету.
— Ты и на английском говоришь?! – дошло, наконец, до Георгия.
— Да, — я опять со скромным видом принял очередной взрыв восторга.
Потом исполнил роль чистого переводчика. Поочередно всех представил. Все уважительно здоровались со Спенсером. Спенсер старательно повторял имена парней, каждый раз вызывая одобрительные возгласы. Потом Георгий, приобняв Спенсера, пригласил его пройти в самый центр круга. И тут же громко потребовал тишины. Друзья его поддержали. Постепенно дворик угомонился. Все, кто еще не
