моему удивлению, ее рвота, казалось, полностью состояла из чистой, прозрачной водки. Двое молчаливых стражников стояли, отвернувшись, и сканировали темноту, как будто ничего необычного не происходило.
Как только ее желудок оказался пустым, Полли начала плакать с новой силой, зарывая заплаканное и запятнанное рвотой лицо в мою толстовку и умоляя меня никогда не переставать быть ее лучшей подругой. Затем она резко уснула, фактически сразу же начав храпеть. В этот момент я передала ее охранникам, и они, наконец, пошли с ней по улице, похоже, желая закончить свою задачу по транспортировке ее в клинику.
Наконец, минут через пятнадцать-двадцать после того, как впервые заметила стражу, я снова отправилась на поле боя. Но, как и в прошлый раз, возможно, сделала только полдюжины шагов до того, как охранник, которого я отправила, приблизился ко мне в человеческой форме.
— Начальник Уоллес просит вас пойти домой и отдохнуть. Сейчас на поле только кровавая бойня. Никаких оснований видеть вам это. Он говорит, что будет дома после уборки, хотя не уверен, когда.
Ошеломленная, я даже не могла сразу заговорить.
— Вы имеете в виду всю битву… на самом деле все кончено?
Он кивнул.
— Да. Получается, что даже в ослабленном состоянии, порожденные недостаточно сильны, чтобы взять нас. Теперь они все мертвы, все до единого.
— Даже Джерард?
Охранник снова кивнул.
— Да. Он был убит одним из своих людей, когда пытался использовать его как щит против начальника Уоллеса.
Все еще ошеломленная, я просто стояла, переваривая все это в течение долгого времени, испытывая облегчение, что, по крайней мере, все закончилось.
— А как насчет нашей стороны? Есть жертвы или серьезные травмы?
— Никаких жертв… и очень мало раненых. Ничего, раненые выживут с заботой в клинике.
Я кивнула, облегченно вздохнув еще раз.
— Замечательно. Огромное спасибо. Пожалуйста, передайте Риду, что я увижу его дома позже.
Я шла домой одна, чувствуя себя полностью онемевшей. Не было другого способа описать это. Будучи тем, что всегда считала заторможенной реакцией, я была не сильно удивлена. Даже вернувшись в дом и сказав Мари по телефону, что случилось, я все еще чувствовала себя не очень. А потом, когда позвонила в клинику и узнала, что с Полли все будет в порядке, смогла лишь поблагодарить медсестру, с которой говорила несмотря на то, что мне стало невероятно легче. Я просто не могла чувствовать это на глубоком уровне еще или что-то в этом роде. Или, я могла бы, но не полностью обработала конкретную эмоцию или что-то еще.
Только когда Рид вернулся домой и застал меня в постели, бодрствующей несмотря на то, что было далеко за полночь, какое-то внезапное очень сильное чувство вырвалось из моего онемения и полностью поднялось на поверхность моего сознания.
Мгновенно всхлипнув, я вскочила с кровати и бросилась к нему в объятия.
— Я так, так рада, что с тобой все в порядке. Я так рада, что все хорошо. Но я просто не понимаю, почему вся эта радость заставляет меня плакать.
Рид поднял уголки своих полных губ в намеке на улыбку, хотя его глаза стали блестящими и розовыми.
— Я тоже не знаю, но я определенно понимаю. Я тоже очень этому рад.
Той ночью, впервые за долгое время, мы не занимались любовью. Вместо этого, мы просто обнимали друг друга, оба полностью измотаны.
Незадолго до того, как я заснула, Рид заговорил низким голосом у моего уха.
— Я люблю тебя, Саманта. Я не знаю, стало ли это уже очевидным или нет.
Я улыбнулась, потому что это было очевидно. Я чувствовала любовь в прикосновении Рида, когда он лениво ласкал моё плечо.
— Я не знаю об очевидном, но знала некоторое время, что ты любишь меня. А ты знаешь, что я люблю тебя?
Он сделал паузу в своем медленной ласке и прижал свои губы к моим, подарив мне мягкий, невероятно нежный поцелуй.
— Я не знал наверняка, но теперь знаю, и я не могу быть счастливее.
Рано утром следующего дня он ушел на рассвете, чтобы закончить очистку на поле со своими людьми, а я просто болталась по дому. Мэри пришла в гости поздно вечером, сообщая, что из того, что она увидела во время быстрой поездки в больницу, Алекс был очень зол на Полли за то, что она сделала.
— Или, я должна сказать, он был очень зол, сначала, во всяком случае, но потом я думаю, что его гнев быстро остыл, когда он увидел, что она плачет в постели, бормоча что-то о том, что боялась «всего», — сказала она, — бедняжка. Но потом, его гнев на то, что она подвергла себя такой опасности, снова вспыхнул. Но перед тем, как я ушла, Алекс держал ее, на самом деле сидел с ней в кровати. Так что может потребоваться некоторое время, чтобы очистить пыль, но я думаю, что эти двое будут в порядке в конечном итоге… и думаю, что они направляются к долгосрочной перспективе. Я видела это в их глазах… и, хотя пройдет какое-то время, прежде чем смогу смотреть на них вместе и не чувствовать укола в груди из-за Шона, я очень рада за них… и думаю, что Шон тоже.
Слезы, сверкающие в глазах Мэри, говорили мне, что она не просто смирилась с этим; а действительно была счастлива за Алекса и Полли.
Рид не появлялся до девяти вечера, когда он вошел на кухню, я допивала фруктовый коктейль в одиночку, немного переживая о том, что не смогла использовать свои навыки метания ножа в битве. Я говорила себе, что в свете того факта, что все в городе в порядке, было очень эгоистично с моей стороны даже думать о том, что не было возможности использовать свои навыки. Я также знала, что мне нужно преодолеть это. Наверное, из-за того, что я была чертовски хороша в этом и готова помочь, я бы делала это хоть до следующего дня.
Поцеловав меня по-быстрому, Рид вымыл руки, налил себе виски и присоединился ко мне за столом.
— Ну, поле более или менее очищено, и все окровавленные тушки похоронены.
Я налила себе еще полстакана смузи из блендера и сделала глоток.
— Что ж, на этом все закончилось.
— Наверное, это так. Вот и все.
Мы оба потягивали наши напитки молча некоторое время, пока я вдруг поставила бокал на стол.
— Мне нужна помощь. Что бы ты ни делал, пожалуйста, не произноси специальную речь о том, что даже если я не использую свои особые навыки, я должна использовать
