и пошла дальше.
Богдан сидел на корточках возле печи и заполнял топку поленьями.
— Сейчас станет теплее, — пообещал он. — Есть хочешь?
Милка кивнула, кофе с пирожками давно усвоились и хотелось горячего.
— Вон там сковорода, ставь её греться, а я пойду, кур накормлю и яйца принесу. Вернусь, как раз печь разогреется, — сказал он и ушёл.
Девушка осталась одна. Она посмотрела туда, куда показывал мужчина, и увидела шкаф с посудой. Раковины нигде не было. Возле стола стояла пластиковая бочка с крышкой. Милка заглянула внутрь, там была вода.
— Да, — вслух поразилась она. — А чего ты ждала от того, кто в лесу живёт? — разговаривала она сама с собой. — Туалет здесь похоже на улице, а про душ я вообще молчу.
Пока она искала подходящую сковороду и бурчала себе под нос, вернулся хозяин дома. В миске он нёс десяток яиц. Увидев маленькую сковородку в печи, Богдан поморщился, молча заменил её на большую и, налив на дно масла, разом разбил в неё все яйца.
— Так много? — не смогла сдержать удивления Мила.
— Я проголодался, — коротко ответил он. — Кстати, забыл показать тебе туалет, он на улице, как ты поняла. Если надо, то правая дверь в сарае напротив. Сама найдёшь?
Она кивнула.
— Фонарь возьми, темно уже. Там же рядом умывальник висит.
Когда делаешь решительный шаг вперёд на достижение благой цели, не сразу задумываешься о подводных камнях и шероховатостях. Вот и сейчас Милка начала приземляться. Ехала она учиться, думала станет сильнее, демона победит. А тут бытовуха, да ещё какая, без всяческих благ цивилизации. Что ж не лето? Было бы легче.
Но давать заднюю нельзя, к тому же, она обещала колдуну облегчить его жизнь в этом плане, за то, что тот с ней знаниями поделится. Так что принимаем ситуацию и живём дальше.
Туалет она нашла, умывальник тоже. Фонарь здорово помог, потому что лампочка с крыльца только его и освещала. Ладно, завтра целый день, она тут всё хорошенько рассмотрит и освоится. А сейчас ужинать и отдыхать.
Пойдём домой, травница
После ужина Богдан показал Милке, где та будет спать, и сразу же пошёл глушить генератор. В доме стало темно. На столе в комнате стояла одинокая свеча, практически не дающая света.
— И что теперь делать? — спросила Меланья, сидя на жёсткой широкой лавке, которую ей определили, как кровать.
— Спать ложись, — спокойно ответил колдун, раздеваясь и укладываясь на лавку, стоящую напротив.
— Так ведь рано совсем, я не засну, — запротивилась девушка, в восемь вечера она никогда не ложилась.
— Ты хотела с отцом связаться, тренируйся. С первого раза всё равно вряд ли получится.
Милка смотрела сквозь темноту на очертания мужчины. Он отвернулся к ней спиной и неподвижно лежал.
— А с чего начинать-то? — ей казалось, что она задаёт вопрос не для того, чтобы узнать. А для того, чтобы просто поддержать разговор, будто тишина её пугала.
Но Богдан явно был не настроен на беседу.
— Начни с погружения, только погружай саму себя. Как получится, можешь вступать в контакт.
— А как я пойму, что он меня видит и слышит? — не прекращала расспросы Мила.
Мужчина повернулся к девушке и приподнялся на локте. Она видела, как русые волосы, весь день собранные в хвост, рассыпались по плечам. В тусклом свете свечи угадывался крепкий мужской торс.
— Ты спрашиваешь не о том, что хочешь узнать. Раздевайся и гаси свечу, мешает. Я отдыхать, меня не беспокоить.
Настроение сразу испортилось. Меланья вспомнила слова колдуньи, про то, что этот человек ей очень не понравится. Действительно, отвратительный тип. Зачем было соглашаться брать в ученицы, если даже не хочешь беседу поддержать. Похоже с элементарными правилами вежливости он не знаком.
— Гаси свечу, — снова раздался не терпящий возражений голос.
Милка подошла к столу, задула тусклое пламя и на ощупь нашла свою спальную лавку. В полной темноте и тишине она сняла толстовку и спортивные брюки и забралась под одеяло. Её лавка стояла возле печи, было жёстко, но очень тепло. Моргая глазами, она совершенно не ощущала разницы. Плотная чернота ночи скрывала всё, за что бы мог зацепиться глаз.
«Ладно, займусь делом», — шумно выдохнула она и начала своё погружение в родительскую квартиру.
Она до мельчайших подробностей представила сначала свою комнату, а потом мысленно пошла в коридор. Мила старалась не напрягаться, потому что знала, как это выбивает. Целью было видеть, слышать и почти ощущать всё вокруг. Но «почти» нужно соблюсти в правильной пропорции.
Когда погружаешь других, то происходит это гораздо легче для проводника. Ты говоришь, медленно вводя человека в лёгкий транс. Спрашиваешь, акцентируешь внимание на мелочах, просишь увидеть, услышать, принюхаться. А с собой сложнее. Кажется, что ты всё знаешь, и поэтому темп сразу быстрее, а это неправильно.
Примерно в пятого или седьмого раза Милка дошла до дивана, на котором обычно сидел отец и смотрел телевизор. Увидеть его она не смогла, силы кончились, устала. Вместо ментального присутствия, она начала проваливаться в сон. Во сне она ещё пару раз делала попытки проснуться и продолжить погружение, но физика победила. Долгая дорога и напряжение дали о себе знать, девушка крепко заснула.
* * *
Утром она проснулась в ужасном состоянии. Ночь, проведенная на жёстких досках, сказывалась. Болело всё: руки, плечи, спина и даже шея. Мила села на лавке и прислонилась спиной печи. Тепло. Богдан уже растопил. Быстро одевшись, она пошла на кухню. На столе стояла пустая сковорода из-под яичницы, вчерашние кружки и вилки.
Щёлкнув выключателем на стене, поняла, что генератор отключен. Ладно, уже утро и за окном светлеет. Накинув куртку и сунув ноги в сапоги, девушка пошла во двор. Машины под навесом не было, значит уехал.
Мила решила обследовать территорию. Со всех сторон дом окружал частокол из брёвен разной толщины. Слева от дома ворота, напротив сараи, в одном — курятник, в другом — туалет. Дальше поленница под навесом, потом просто забор. Зайдя за дом, она увидела калитку. Интересно.
Щеколда легко отодвинулась, дверь открылась, и перед Милой
