производство эксклюзивного сыра «Ла Шене» — рецепт, достойный королевского стола! — и возрождаем виноградники. Уверен, через пару лет вино «Шато Ла Шене» будет конкурировать с лучшими бордо.» Леонард похлопал ошеломленного Армана по плечу.
«Так что, знакомьтесь не просто с кузеном, а с будущим графом де Ла Шене, владельцем перспективнейшего поместья и производителем деликатесов, о которых заговорит весь Париж!» Эффект был мгновенным. Герцог де Ламбер смотрел на Армана уже совершенно другими глазами. Из «бедного родственника» он в одно мгновение превратился в перспективного землевладельца и предпринимателя. Интерес в глазах герцога стал искренним, деловым.
«Будущий граф де Ла Шене? Очень приятно, месье Арман. Ваши планы звучат… более чем амбициозно. Сыр и вино… интересное сочетание.» Герцог задумался на секунду. «Месье Арман, не сочтите за навязчивость, но мне было бы весьма интересно обсудить эти проекты подробнее. Не откажетесь отобедать со мной во вторник? Скажем, в два?»
Арман, все еще пытаясь переварить информацию о «своих землях», но инстинктивно понимая важность момента, собрался. Он поклонился с неожиданно появившейся уверенностью:
«Буду чрезвычайно польщен, ваша светлость. Во вторник, в два. С нетерпением жду.»
Герцог кивнул, довольный, и вернулся к своей беседе, бросив на Армана еще один заинтересованный взгляд. Как только герцог отошел на достаточное расстояние, Арман резко схватил Леонарда за локоть и оттащил в сторону, за колонну. Его лицо пылало от гнева и обиды.
«Мои земли, Леонард?» — прошипел он, стараясь говорить тихо, но голос дрожал. «Что это за спектакль? Я не нищий! Я не приму твоих подачек, как не принимал их раньше! Ты думаешь, ты можешь просто… купить мне положение? Сделать меня посмешищем?»
Леонард встретил его взгляд спокойно, но в глубине глаз горела решимость. Он знал, что реакция будет такой.
«Подачек?» — его голос был низким, твердым. «Ты называешь подачкой плату за верность? За то, что ты был единственным, кто не отвернулся от меня, когда я терял себя в юбках и вине, позоря имя Вилларов? За то, что ты вытащил меня с того света, когда я лежал при смерти, продырявленный в груди по собственной глупости?» Леонард сделал шаг ближе, его слова били точно в цель. «Или за то, что ты терпел меня, когда я очнулся без памяти, как младенец, не помнящий даже собственного имени? Ты был моей опорой, Арман. Моим якорем. Ты заработал эти земли сторицей. Это не подачка. Это инвестиция в человека, которому я доверяю как брату, и в проект, который поднимет имя Вилларов еще выше. Ла Шене — твоя стартовая площадка. Бери и лети.»
Арман смотрел на него, гнев медленно сменялся смятением, а потом — глубочайшим волнением. Глаза его блестели. Он открыл рот, чтобы что-то сказать — возможно, снова запротестовать, но слова застряли в горле. Он просто сжал губы, сделав вид, что страшно надулся, отводя взгляд. Но Леонард видел — тронутое самолюбие боролось с признательностью и пониманием.
И тут, словно ангел-хранитель, спустившийся с небес под звуки менуэта, появилась Элоиза. Ее глаза сияли озорством и пониманием — она явно уловила суть разговора. Она подошла к Арману, игнорируя его надутый вид, и кокетливо наклонила голову.
«Месье де Люсьен… или уже граф де Ла Шене?» — ее голосок звенел, как колокольчик. «Я жду уже третью мелодию. Вы собираетесь меня пригласить или мне стоит рассмотреть другие, более… оперативные предложения?» Она кивнула в сторону группы оживленно жестикулирующих кавалеров.
Напряжение вокруг Армана развеялось мгновенно, как дым. Его «надутость» лопнула, сменившись растерянной, счастливой улыбкой. Он выпрямился, забыв про земли, про обиды, про все на свете, кроме этой девушки перед ним. Он глубоко, галантно поклонился:
«Мадемуазель де Ламбер, вы лишаете меня дара речи своим терпением. Я был бы величайшим глупцом, упустив такую честь. Прошу вас!» Он протянул руку.
Элоиза с торжествующей улыбкой положила свои пальчики на его ладонь. Леонард смотрел, как они растворяются в кружащихся парах, его сердце наполнилось теплом и глубоким удовлетворением. Протокол «Арман Элоиза»: Статус — ПРОГРЕСС. Фаза «Признание Герцогом» — выполнена успешно. Фаза «Танец» — активирована. Он искренне радовался за кузена и его шанс на счастье.
И именно в этот момент, обернувшись, Леонард поймал на себе взгляд. Ледяной. Пристальный. Взгляд Елены де Вальтер. Она стояла недалеко, наблюдая за всей сценой: за его разговором с герцогом, за вспышкой гнева Армана, за его собственными убеждающими словами, за появлением Элоизы и их уходом в танец. Ее лицо было бесстрастной маской, но в глубине темных глаз горел интерес. Не теплый, а аналитический. Как будто она разгадывала сложный ребус. Как будто только что увидела Леонарда Виллара с новой, неожиданной стороны — не только как хозяина бала и галантного кавалера, но и как стратега, раздающего земли, и как человека, способного на глубокую признательность и хитроумные маневры ради близких.
Их взгляды встретились на долю секунды. Леонард почувствовал, как по спине пробежал холодок. Что она увидела? Что поняла? Он вежливо склонил голову в ее сторону. Елена ответила едва заметным кивком, прежде чем отвести взгляд. Но ощущение, что он только что прошел важный, неведомый ему самому тест под ее пристальным наблюдением, не покидало Леонарда до самого конца бала. Игра усложнялась.
Глава 43. Камни, Фонтаны и Семена Будущего
Музыка в бальном зале сменилась на более плавную, томную мелодию. Леонард почувствовал момент. Он поднялся на небольшую ступеньку у оркестра и легко коснулся края бокала ножом — чистый, звенящий звук заставил гостей замолчать и обернуться.
«Дорогие друзья!» — его голос, усиленный акустикой зала и вниманием толпы, звучал уверенно и тепло. «Благодарю вас за этот волшебный вечер, за ваши улыбки и танцы! Но позвольте мне увлечь вас еще на несколько минут. Я хочу показать вам нечто особенное — невиданное дитя этого вечера, рожденное не только для праздника, но и для будущего. Пройдемте во двор?»
Любопытство, подогретое его словами и атмосферой чуда, царившей на балу, заставило гостей послушно двинуться за ним через распахнутые французские окна на террасу, а оттуда — вниз по ступеням в парк. Ночь была теплой, небо усыпано звездами, но они померкли перед тем, что открылось взору.
Первое чудо: Фонтаны. Не просто струи воды, а живые скульптуры из света и цвета. Анри превзошел себя. Главный фонтан на центральной аллее бил вверх мощными струями, которые каждые двадцать секунд меняли свой оттенок: от глубокого сапфирового — к изумрудному, затем к пламенеющему рубиновому, потом к нежному аметистовому и снова — к
