продвигался по этому переулку, тем чаще чувствовал на себе изучающие взгляды. Для местных обитателей появление католического священника не самое обычное явление. Сюда и полиция-то заглядывала только за данью, что случалось хоть и регулярно, но не очень часто, а вот появление христианского служителя веры, было событием с большой буквы.
Воздух был насыщен запахом марихуаны. Николо всегда забавлял факт того, что мусульмане в обычной жизни, отвергая алкоголь, не брезговали наркотиками, хотя в Коране недвусмысленно говорилось о недопустимости их употребления. От входа в очередную лавку с продуктами к нему подбежал парнишка лет двенадцати — смуглый, в джинсах и вытянутой майке с портретом Сталина:
- Крестоносец, ты какого хера забыл тут?
- Иду к метро, мой юный друг.
- Нет у меня друзей среди неверных, - злобно огрызнулся подросток и вернулся к магазинчику.
- Не будет ли у тебя комма? Мне надо сделать пару звонков, а свой я потерял.
- Помогая неверным, помогаешь шайтану.
Николо очень хотел засмеяться: «Араб, живущий в Париже, рассуждает о неверных и крестоносцах. Мне в его возрасте вообще плевать было, кто в какого бога верит!»
- Хорошо, хорошо, - кротко ответил Николо и пошел дальше. Удивительно, что за время его прогулки никто из местных обитателей не проявлял в отношении него открытой агрессии. Они провожали его взглядами, что-то явно неодобрительно говорили на своих языках — лингвистический софт Николо остался в комме, так что говорить и понимать он мог только на трех языках: итальянском, французском и английском.
Он искал на улице хоть один магазин, где можно расплатиться посредством биометрии. Ему требовалось только купить самый простой комм, но на всех магазинчиках, где продавались такие товары, висели объявления: «Только наличные, только крипта». Николо попытался вспомнить, когда в последний раз держал в руках банкноту, и не смог. Криптовалютами он, конечно, пользовался, так как для его обеспечения его операций иногда требовались обезличенные и неотслеживаемые платежи. Но доступ к крипто-кошелькам осуществлялся через комм или терминал. Было тепло, к тому же после виски, его начала мучать жажда. Местный муниципалитет не стал рисковать с установкой питьевых фонтанчиков, разумно полагая, что в них начнут умываться. Николо растерял даже остатки хорошего настроения, так как очень хотел узнать о ходе операции в Либерии, но не имел никакой возможности связаться с исполнителем. И вот он заметил вывеску «Бургер кинг». Да! Это то место, в котором он сможет купить воды или пива. Есть ему хотелось не очень сильно.
Возле входа собралась небольшая толпа местной молодежи, которая демонстративно курила сигареты с марихуаной, употреблять которую по закону можно было только с 21 года и не в общественных местах, но полиции явно плевать на подобные мелочи. Да и вообще, как часто появляются полицейские в этом районе.
Молодые парни расступились перед ним, пропуская внутрь заведения, кто-то бросил в спину Николо непогашенный окурок, что вызвало у них приступ хохота. Он остановился, раздумывая, как отреагировать. Ввязаться в драку, победителем в которой ему точно не стать, или проигнорировать? Николо выбрал второй вариант. Он мог, конечно, справиться с парочкой юнцов, так как даже после получения сана не забросил регулярные тренировки, но связываться с толпой обкуренной молодежи выглядело крайне опрометчивым решением. Он подавил приступ гнева и поблагодарил Господа, что даровал ему дар смирения.
В заведении оказалось не очень многолюдно. Он подошел к электронному экрану, выбрал первый попавшийся бургер и бутылку «Хайнекена», нажал клавишу «Био», раздался звуковой сигнал и высветился номер заказа с ожиданием в семь минут. Николо сел за ближайший свободный столик и начал рассматривать посетителей: преимущественно молодежь: арабы, негры и несколько белых европейцев. Некоторые с маленькими детьми. Стоял шум: местная публика, казалось, не умела разговаривать тихо, а, может, он просто отвык от заведений такого формата.
На выдаче стоял высокий белый парень с татуировкой дракона на шее, которая скрывалась под воротником форменной рубашки. За Николо пришло еще несколько человек, но ни один из них не подсел за его столик, предпочитая занимать места за другими. Вокруг него образовывался вакуумный пузырь. Чужой среди чужих. Он вспомнил свою молодость и отметил, что в его юности в таких кварталах белому мужчине его возраста уже пришлось бы несладко. Или ему сказочно везло, или мигранты и их дети научились, если не уважать коренное население, то побаиваться последствий агрессивного поведения.
Вот уже лет двенадцать как в пригородах крупных европейских городов перестали пылать машины, а уровень преступности медленно, но верно снижался. Стратегия по вытеснению арабов и африканцев переселенцами из Южной Америки сработала. Да, конечно, не все новые граждане являли образец послушания, через проверки просочились и многочисленные члены наркокартелей, однако на этот раз спецслужбы ЕС работали эффективно, и основная масса переселенцев были обычными людьми в поисках лучшей жизни, к тому же больше половины из них являлись истинно верующими католиками. Эти люди смогли влиться в общины ЕС достаточно быстро и без особых проблем. Вероисповедание и все-таки максимально приближенные к европейским ценности помогли избежать масштабных конфликтов.
Правда, вместе с новыми гражданами пришел и всплеск ксенофобии. Предыдущим волнам мигрантов, преимущественно из Африки и Ближнего Востока, стало гораздо труднее выбивать из правительств пособия и денежные компенсации, так как пример новых граждан из Латинской Америки показал, что мигранты могут полноценно работать на благо ЕС, а не требовать у государства деньги на свое содержание.
Сработала еще и простая математика: тридцать четыре миллиона новых граждан, молодых, здоровых, привыкших всего добиваться самостоятельно быстро поставили на место зарвавшихся арабов и африканцев. Тех из них, кто упорно отказывался жить по законам ЕС. Николо никак не мог себе признаться, что он расист, но видеть на улице Рима или Парижа лицо белого человека ему гораздо приятнее. Но он не хотел смерти или страданий для не-европейцев, нет, и тут он не лукавил, Николо желал, чтобы они стали частью его мира, разделили с ним и сотнями миллионов других людей их ценности и отношение к жизни. И чтобы насилие в отношении местного населения тоже исчезло.
Социалисты и левые СМИ подняли страшный вой, назвав процесс завоза людей из Латинской Америки «Новой Реконкистой». Николо для себя отметил, что это весьма удачное название тех процессов, которые зародились с прибытием в Старый Свет латиноамериканских переселенцев.
