Война наградила женщин суровым цинизмом – может быть, самым коварным пороком, навсегда изменившим их эмоциональный облик. Властям, больше занятым жизненными реалиями, чем временно отложенными на полку идеалами, приходилось идти на жестокие меры в попытках защитить женщин.
Девушкам, которые, по мнению заботливых родителей, не имели ни малейшего понятия о сексе, читали лекции, иллюстрированные соответствующими рисунками, об опасности венерических заболеваний, профилактических мерах и необходимых в случае их неэффективности действиях. Можно было легко получить сведения о контрацепции, а служащие получали и настоящие противозачаточные средства.
В случае беременности старались максимально облегчить девушке любые проблемы. Если она не имела возможности выйти замуж, ей помогали уехать подальше, в недоступное для визитов родителей место; родить ребенка в закрытом госпитале для служащих. Потом младенца могли поместить в дом призрения или отдать на усыновление так, что об этом не знал никто за пределами закрытой службы.
Беременность не всегда считалась несчастьем. Иногда можно было услышать, как раздосадованные служащие женщины спокойно обсуждают надежные способы выкидыша. Любая прибегшая к ним девушка быстро снова оказывалась на улице.
Были и другие связанные с сексом причины для увольнения, например лесбийская любовь. При малейшем подозрении в извращениях спешно созывалось конфиденциальное совещание. Главных виновниц увольняли, а их партнерш разбрасывали по другим лагерям.
Не одна служащая видела здесь путь к свободе. Пристальное изучение руководств по сексу в хорошей библиотеке, рассказ о своих чувствах озабоченному, но симпатизирующему офицеру женской вспомогательной войсковой службы – и девушка вскоре в последний раз выходила за ворота лагеря.
До Второй мировой войны в стране сообщалось менее чем о 500 случаях заболевания сифилисом в год. К 1943 г. этот показатель увеличился больше чем вдвое. В 1939 г. насчитывалась 31 тысяча случаев гонореи, а в 1946 г. – 80 тысяч.
С помощью пенициллина период лечения сифилиса сократился с года до приблизительно десяти недель. Медицинские исследования, подхлестнутые войной, делали фантастические шаги во всех областях.
Врачи и хирурги старались вернуть женщинам красоту. Подтяжки, пионеркой которых была Фанни Уорд, производились на всем теле. Пластическая хирургия обожженных, попавших под бомбы и раненых продемонстрировала, что женщина может обрести совершенно новое лицо. Изменялись носы, под глазами удалялись мешки и морщины, лбы становились гладкими, груди поднимались, животы подтягивались, ягодицы становились меньше, ноги – стройнее.
Но самой сенсационной стала проведенная в 1954 г. операция по превращению мужчины в женщину. Превращение в женщину бывшего пилота-истребителя и гонщика Роберта Кауэлла, женатого и имевшего двоих детей, породило необычайные споры.
Один специалист с Харли-стрит76 заявил, что подобные превращения нельзя назвать необычными, ежегодно бывает шесть-семь случаев, но после бесконечных газетных публикаций было признано, что никто не способен определенно говорить о численности подобных «пограничных» созданий.
В действительности хирург, оперировавший «Роберта-Роберту» Кауэлл, получил около 500 писем от мужчин и женщин с просьбой сменить им пол.
Искусственное осеменение подверглось существенной критике, особенно со стороны католической церкви. Его осуждали в 1930-м, 1949 г. и, наконец, в 1956-м на Международном конгрессе по рождаемости и бесплодию.
Папа Пий XII строго заклеймил подобную практику, даже с использованием спермы мужа.
«Церковь, – сказал он, – относит осеменение женщин к той же категории, что и прелюбодеяние».
Тем не менее искусственное осеменение продолжало проводиться во всем мире, в частности в Америке и Европе.
В конце войны миллионы мужчин и женщин, достигших зрелости за шестилетний период вражды, и еще большее их число, которые вдруг обнаружили, что достигли среднего возраста, вернулись к мирной гражданской жизни.
Возврата назад не было, ибо у многих не осталось ни дома, ни семьи, к которым можно было бы вернуться. Новые влюбленные насмотрелись на смерть и разлуки. Кроме того, это поколение было опытным в сексе. У многих эмоциональное желание огрубело, превратившись в чисто физический аппетит.
Возникло общее ощущение полной невозможности ожидать нормального сексуального поведения от мужчин и женщин, годами и месяцами лишенных секса только потому, что Правительство далеко отослало их возлюбленных или супругов.
Вновь привыкнуть к размеренной жизни, к работе с девяти до пяти и сну с одиннадцати до семи, видя рядом знакомые лица, знакомую, выплывающую из забвения обстановку, оказалось непомерно трудным делом. Многие справились, но многие потерпели неудачу.
Д.Г. Лоренс так коротко описал происходившее:
«Секс – изменчивая вещь: то живой, то утихомирившийся, то пламенный, то явно почти пропавший, почти исчезнувший. Но обыкновенным мужчине и женщине не хватает сообразительности принимать его во всей этой изменчивости. Они требуют полного, грубого сексуального желания, требуют его всегда, а если оно не приходит – конец, катастрофа! Развод, развод!»
Возникла масса организаций, возглавляемых церковью или местными властями, нередко финансируемых правительствами, которые взялись за проблему согласования нового отношения к любви и жизни с общественным порядком, до сих пор остававшимся довоенным.
Мало кто назовет эту восстановительную работу чем-то большим простого латания дыр. Кому-то современный кодекс брака и семейной жизни может показаться достаточно надежным и здравым. Но есть пугающие доказательства большой непрочности этих принципов в жизни молодых людей, родившихся от военного и послевоенного поколений родителей.
Бунт молодежи против организованного старшими общества свидетельствует о степени их недовольства его устройством. Почему возникает подобное недовольство, какими будут эмоциональные привычки завтрашних мужей и жен, – эти вопросы заслуживают дальнейшего комментария.
Достаточно сказать, что взгляд мальчиков-подростков на своих сверстниц-подружек – результат сексуальных стандартов, модных в военные годы.
В 1963 г. мы по-прежнему задаем те же вопросы и не получаем ответа. Один ребенок из шести зачат при внебрачной связи, одна молоденькая девушка из трех идет к алтарю беременной.
Мистер Джастис Бейкер сказал в бракоразводном суде в 1962 г.:
«Что бы ни говорили публицисты и моралисты о величайшем достоинстве целомудрия или милосердия, если кто-то лишился целомудрия до брака, супруги впоследствии с весьма искренним подозрением присматриваются к любым его отношениям с персоной противоположного пола. Тогда нецеломудренные порой не заслуживают милосердия, страдают от непонимания, и это неудивительно».
