я на нескольких появляюсь, а другое дело – по всем трём десяткам начну ездить. Это означает, что резко вырастают шансы, что при каком-то серьёзном сбое работы, вмешательстве ОБХСС или ещё чем-нибудь подобном моя фамилия всплывёт вместе с теми, кто налажает.
Но это если с этой точки зрения посмотреть. А с другой стороны, отказаться я не могу. Вон Захаров, оказывается, какие серьёзные шаги предпринял, чтобы меня инициативно из проблем вытащить. Пусть я и не знал об этом, и отказался бы, если бы он меня спросил и сказал, что собирается всё это сделать. Но он же сделал это!
И по прежней жизни я прекрасно знаю, что не так и часто в подобной ситуации ты можешь помощь получить, скорее, наоборот, тебя затаптывать бросятся те, кого ты считал хорошими друзьями и знакомыми. Искусство затоптать упавшего очень широко культивируется в определённых кругах, так что, по сути, именно в таких сложных ситуациях человек и узнает, кто из друзей реально его поддержит, а на кого не то что нельзя рассчитывать, а нужно держать от себя как можно дальше. Во избежание проблем: чем меньше он о тебе знает, тем меньше потом проблем от него сможешь получить.
Однако самый главный аспект, который я имел в виду, когда вообще соглашался всем этим в Москве заниматься, так это что при достаточно высоком покровительстве эта схема неуязвима и непотопляема.
Главное – не быть в ней рядовым исполнителем, которого могут кинуть в качестве жертвы ОБХСС. А когда ты знаешь слишком много, и это не девяностые, когда за такие знания просто убивали, никто тебя в руки милиции не отдаст. Будут защищать и вытаскивать в любом случае.
Серые схемы массово же по всей столице, да что там – по всей стране, а громких дел по этому поводу что-то особенно-то и не слышно. Да и когда они всё же происходят, влетают по этому поводу бухгалтеры да главные инженеры. То есть люди на должностях, к которым я никакого отношения лично не имею и не планирую иметь.
– Хорошо, займусь этим, – кивнул я Захарову. – Но у меня сразу же вопрос: мне понадобится серьёзное прикрытие. Одно дело, когда я четыре – пять предприятий регулярно посещаю, а другое дело – когда на три десятка буду наведываться.
– И о каком же ты прикрытии ведёшь речь? – озадаченно почесал кончик носа пальцем второй секретарь горкома.
– Нужна какая-то должность на полставки у вас в горкоме, в каком-нибудь комитете по экономике или как там у вас это называется, с любой должностью, которая будет железно объяснять, что мне понадобилось на том или ином предприятии. На случай, если в том же самом ОБХСС кто-нибудь вдруг этим заинтересуется.
Корочка журналиста сойдёт только в том случае, если у меня после этих визитов на предприятие статьи будут в прессе появляться. Но сами понимаете, что нам ни к чему светить наши собственные точки, привлекая к ним лишнее внимание…
Кремлёвские корочки способны заткнуть рты на низком уровне, но если о них доложат наверх, там может появиться серьёзное подозрение в мой адрес. Ну что делать референту из Президиума Верховного Совета на какой-нибудь ткацкой фабрике, к примеру? А вот такие горкомовские корочки из профильного комитета очень многие вещи объяснят сразу на месте.
– Да ладно, Паша, не надо меня так горячо убеждать. Ты же в этом деле прекрасно разбираешься. Тебе и карты в руки, как замаскировать твою деятельность так, чтобы у тебя из-за этого не было никаких проблем.
– И такой еще момент. Крымом я заниматься не буду. Уверен, что там меня еще помнят, не хотелось бы нарываться на проблемы…
– Конечно, это я полностью понимаю и принимаю, – согласился Захаров.
– И еще один нюанс… Мне помощники нужны. Лучше всего кто-то из главбухов и главных инженеров с предприятий, что я курирую. Тех, что я лично обучил всему, и они все это внедрили. Иначе слишком много времени внедрение новинок займет. Я лучше по общей стратегии буду общаться с директорами, а обученные мной главбух и главный инженер – объяснять главбухам и главным инженерам все нюансы правильной работы с документацией.
– Ну, почему бы и нет, Паша? – развел руками Захаров. – Главное, выбери, кто именно этим заняться может, с твоей точки зрения. И на ближайшем заседании в «Полете», думаю назначить его на следующей неделе, мы всю твою команду и одобрим одним списком.
– Могу я этим людям обещать дополнительную оплату за эту дополнительную работу?
– Да, конечно. Не обеднеем, если заплатим… Главное, чтобы тот уровень безопасности, что ты обеспечил на своих предприятиях, побыстрее у всех был внедрен.
***
Куба, Гавана
Встретившись вечером, Фидель и Рауль, обсудив множество других вопросов, перешли к ещё одному, которому нужно было уделить хотя бы несколько минут.
Из коридора тут же позвали Хуберто, и он встал перед ними, готовый отчитываться.
– Ну что скажешь, Хуберто, по поводу последних дней пребывания наших гостей из Москвы? – спросил его Фидель. – Понравилось ли им на стрельбище? Как в целом их оцениваешь?
– Тут ещё одно событие произошло, команданте – за шесть дней до отъезда к ним неожиданно присоединилось ещё двое. Насколько я понял, сестра этого самого Павла Ивлева и её муж: сестра – советская гражданка, а вот муж её – ливанский араб, который сейчас в Италии живёт.
Братья удивлённо переглянулись.
– Неожиданно, – сказал Фидель. – Исходя из такого поворота, как считаешь, может быть, Ивлев – тот, кто себя не за того выдаёт? Может это быть попытка ЦРУ ко мне подобраться с такого неожиданного ракурса?
– Нет, вряд ли, команданте. Они, конечно, к счастью для нас, делают достаточно серьёзные ошибки, когда на вашу жизнь покушаются. Но это был бы уже вообще верх глупости для них. Если бы они хотели к вам поближе Ивлева подвести, чтобы однажды дать ему шанс вас убить, то ни в коем случае никакого жителя Италии точно бы не прислали на Кубу в последнюю неделю его у нас пребывания. Прекрасно понимают, что для нас это был бы очень нехороший сигнал в адрес Ивлева.
– Согласен, – сказал Рауль. – ЦРУшники могут поставить не на того, что они регулярно и делают, выбрав негодного кандидата на роль хладнокровного
