я часто плакала. Особенно по ночам. Вроде бы без причины. Просто смотрела на ребенка и рыдала. Тихо-тихо, чтоб не разбудить.
— Света, я бы хотел поехать с вами, — смущаясь сказал Дима в день выписки, — Подстраховать так…
— Димочка, — я взяла его за руку, — ты очень-очень хороший. И никогда в жизни я не забуду, как сильно ты помог мне. Как сильно помогли вы все. Но, на этом все, понимаешь?
Он понимал.
Встав на носочки, я обняла его и поцеловала в щеку. Пусть это останется в память обо мне. Роману я рассказала про записку. Они должны знать, что после моего отъезда превратятся в мишени, если только не уедут подальше. Не исчезнут сами. Большего я для них сделать не могла.
Девятого июня я, Никита и мама поднимались на борт самолета. Практически без багажа. Я и думать не могла о том, чтоб поехать в нашу с Максом квартиру, чтоб забрать оттуда хоть что-то из вещей для ребенка. Боялась, что это разрушит мое и так держащееся на соплях самообладание. Там же все напомнит… О наших днях, ночах. О том, как мы детскую готовили. О том, как…
А потерять самообладание я позволить себе не могла. Ради Макса. Ради нашего сыночка.
— Я справлюсь, Макс, — прошептала в летнюю ночь и зашла в самолет.
Глава 45
Два года спустя
В Познани и правда красиво. Уютно даже. А еще как-то по-странному спокойно. Быть может потому, что мне можно было пройтись по улицам без вооруженной охраны. А, быть может, просто от того, что мама и Филип снова и снова внушали мне это чувство и каждый день дарили мне и Нику свою любовь и заботу.
Первое время дикая тревога за здоровье Ника была моей постоянной спутницей, однако найденный Филипом хороший педиатр, к тому же знающий русский, планомерно развеивал ее день за днем. Внимательный, компетентный, он отвечал на все мои вопросы в любое время и простым языком. Снова и снова доказывал мне, что сыночек растет здоровым и развивается соответственно возрасту. И постепенно я успокаивалась.
Обновляла знания английского, учила польский. Завершила обучение графическому дизайну и, едва Нику исполнился годик, приступила к работе. Та спорилась. Конечно, заработок за месяц составлял столько, сколько я могла бы раньше оставить за один шоппинг, но это не угнетало. Парадоксально — кому-то огромные деньги дают свободу, а у меня вот все наоборот. Со скромными доходами, в маленькой спаленке квартиры Филипа, размером чуть больше нашей с Максом ванной конаты, одетая в масс-маркетовские шмотки, я чувствовала себя именно так — свободной. Что до счастья… Моим счастьем был маленький мальчик с синими, как небо, глазами его отца. И каждый день я клялась себе, что он не будет видеть моих слез.
Когда Нику исполнилось два года, я арендовала квартиру. Использовала часть «тех» денег, а остальное оставила на банковском счету для Ника. Квартира была двухкомнатной и совсем небольшой, зато находилась в хорошем районе и недалеко от мамы. Та была против моего переезда, однако пора было мне осваиваться самой. Тем более Филип очень помог со всеми документами. Оказывается, я недооценила его связи и влиятельность.
Что происходило в родной столице я не знала. Вообще. И не только потому, что, в придуманных мною же целях безопасности, оборвала все контакты, но и поскольку это было слишком тяжело даже сейчас, два года спустя. Любое знакомое имя, событие, название улицы… Это как ковырять ножом открытую рану, которая никак не желала затягиваться. Которая не переставала болеть и кровоточить. Которая заставляла ненавидеть ночи. Потому, что в темноте, в холодной постели боль становилась невыносимой. Потому, что когда я забывалась сном, ониногда был рядом. Я чувствовала его тепло, поцелуи на губах, сильные руки на теле. Даже запах чувствовала. Голос слышала. В глаза его, синие-синие, смотрела. А потом просыпалась… И выла в подушку. И умываться холодной водой шла. И капли для глаз флаконами использовала.
Ник не должен видеть, что маме плохо.
А он все словно чувствовал. И я ненавидела себя за это.
Новые подружки — милые молодые мамочки примерно моего возраста, которые считали, что мой военный и погиб на задании — говорили, что поможет новая любовь. Но сама моя способность любить мужчину умерла вместе с Максом. Она только мысль о другом вызывала отторжение.
Я боялась сойти с ума.
Виделаегоиногда среди прохожих. Бросалась следом, как дура. Извинялась потом. С психотерапевтом даже работала, конечно же, не раскрывая подробностей. Толку…
Я сидела за компьютером доделывая очередной проект. Спешила, стараясь успеть до того, как ник проснется после дневного сна, чтоб мочь с ним поиграть. Включился телефон.
— Добрый день, Лана, — до сих пор я внутренне замирала, слыша новое имя, — Меня зовут Гневко. Партнеры посоветовали обратиться к вам. Нужна вывеска и внутренние указатели для ночного клуба…
Сердце сжалось так сильно, что я задохнулась.
«У меня все попроще — вышибалой в клубешнике работаю. Но это временно. Хочу свой потом открыть».
Этот голос. Словно наяву услышала.
«Мне Ромыч позвонил. В клубе, там… Там взрыв был, Света. Там… там ничего не осталось. Кто-то весь сходняк уничтожил. Кто, мы не знаем….»
А Гневко тем временем озвучил сумму за работу. Я столько за два месяца зарабатываю. Но… Нет, только не ночной клуб. Все, что угодно…. Не могу…
— Лана, вы меня слышите?
— Да…
— Нужно, чтоб вы приехали на объект, осмотрели фасад. Да и детали заодно обсудим, — он назвал адрес. — Завтра в одиннадцать тридцать вам будет удобно.
— Да! Да, будет.
— Тогда до встречи.
— До встречи, — ответила я.
В трубке гудки.
Не хочу ни в какой ночной клуб! Не хочу и все! Что ж такое-то…Я растерла лицо руками, запустила пальцы в волосы на макушке. Зажмурилась.
— Ты поедешь! — проговорила вслух самой себе. — Поедешь и точка.
Однажды я уже много лет жалела себя и что вышло? А теперь я на это не имею права. У меня ребенок. А это очень и очень хорошие деньги. Легальные деньги и другой уровень работы с перспективами на будущее.
Проснулся Ник. Я накормила его полдником. Потом мы поиграли пару часов. Погуляли в парке, наслаждаясь теплым весенним вечером. После ужина я прочитала ему сказку и уложила спать. Самой же сон не шел.
Открыв шкаф, я изучил его содержимое. Выбрала деловой костюм светло-серого цвета. Пиджак «оверсайз», брюки прямого кроя с высокой талией. К нему бежевые лодочки на каблуке и топ цвета фуксии.
Примеряла. На моей
