Читаем без скачивания Тайна американского пистолета. Дом на полпути - Эллери Куин

Эллери помолчал, закурил очередную сигарету, а я снова — как это случалось со мной в прошлом множество раз — восхитился остроте его проницательности. Такая маленькая, незначительная деталь! Помнится, я что-то заметил ему по этому поводу.

— Хмм… — протянул он, сдвигая брови. — Совершенно верно, вопрос о дырках на ремне выглядел исключительно тривиальным. И не только тривиальным внешне, но и тривиальным по значению. Это было просто указание. Это ничего не доказывало. Но это показывало направление.

Я лишь продемонстрировал тот факт, что Хорн обычно застегивал ремень на вторую дырку, а позже, когда похудел, стал застегивать его на третью; однако на убитом мужчине ремень был застегнут на первую дырку. Эта позиция была непривычной по той простой причине, что полоски шли только через вторую и третью дырку; другими словами, никаких полосок не шло вовсе через первую дырку, на которую был застегнут ремень на убитом. Данное обстоятельство сбивало с толку. Как можно было объяснить то, что Бак Хорн, который имел обыкновение застегивать ремень на вторую, а позже, похудев, на третью дырку, неожиданно в ночь убийств затянул его на первую дырку, то есть раздался сразу на целые две дырки? Итак, что обычно заставляет человека расслабить свой ремень? Обильная еда, не так ли?

— Пожалуй, — признал я. — Хотя трудно себе представить, чтобы человек мог позволить себе так наесться перед представлением, требующим значительной затраты энергии, а если он все же хорошо поел, то съел столько, что ему пришлось ослабить ремень на две дырки?

— Согласен. Но логически возможность не исключалась. Посему я предпринял соответствующий шаг: попросил доктора Праути, который вскрывал тело, исследовать содержимое желудка. И он сообщил мне, что желудок убитого был совершенно пуст; он утверждал, что покойный не ел, как минимум, шесть часов до убийства. Так что плотный обед исключался как возможное объяснение внезапной смены ременных дырок.

Что же оставалось? Только одно — отрицай, если сможешь. Я был вынужден прийти к заключению, что ремень на убитом был не его. Но это был ремень Бака Хорна: на нем были его монограммы, и Грант — ближайший друг — подтвердил принадлежность ремня Хорну. Но смотри, куда нас это ведет! Ибо если ремень не принадлежал убитому, но в то же время принадлежал Баку Хорну, то тогда Бак Хорн не мог быть тем, на ком он был надет. Однако тот человек, на котором он был надет, был убитым. Значит, убитый не Бак Хорн! Что может быть проще, Дж. Дж.?

— И это позволило тебе раскрыть все дело? — спросил я. — Мне такое объяснение кажется чересчур слабым и каким-то неубедительным!

— Слабым — нет. — Эллери улыбнулся. — Неубедительным — да. Поскольку человеческий разум отказывается воспринимать серьезное объяснение, построенное на незначительных фактах. И тем не менее большая часть наших достижений в науке есть результат незначительных наблюдений, сделанных именно при помощи дедукции. Должен признаться, я и сам в какой-то момент чуть не поддался стадному чувству. Заключение кажется невероятным. Я защищался от него. Я ему не верил. Оно бросало вызов здравому смыслу. Однако какое еще могло быть объяснение?

Эллери задумчиво посмотрел на огонь.

— Было еще кое-что, что усиливало сомнения. Убитый контактировал — хотя, возможно, лишь мельком, поскольку имелись показания, что Хорн появился в «Колизее» в последнюю минуту, — с труппой родео. А после смерти всадника, предположительно Хорна, Кит — приемная дочь, обрати внимание — видела лицо жертвы, когда приподняла одеяло с ее лица; так же как и Грант, старинный друг Хорна. Само лицо не было изуродованным, Дж. Дж., — только череп и тело. Эти факты, казалось, делали мое заключение, что убитый не был Хорном, еще менее убедительным. Но я не стал отбрасывать его в сторону, как мог бы это сделать, поддавшись искушению под влиянием обстоятельств. Напротив, я сказал себе: «Итак, убедительно или неубедительно, главное то, что если убитый не Бак Хорн, на что указывает моя первая дедукция, тогда он явно здорово похож на Хорна лицом и фигурой». Неминуемый вывод, Дж. Дж., если ты принимаешь мое первое предположение. Но как бы там ни было, я был неудовлетворен. Я принялся искать подтверждение моему заключению. И нашел его почти сразу же, что привело меня в дальнейшем к очередным из упомянутых шести фактов-улик.

— К тому, что подтверждало заключение, что убитый мужчина не был Хорном? — тупо спросил я. — Пусть меня повесят, если я…

— Не стоит так неосторожно швыряться жизнью, Дж. Дж., — усмехнулся Эллери. — Это невероятно просто. Это вертится вокруг револьвера с инкрустацией из слоновой кости на рукоятке, который был зажат в правой руке убитого — в правой, запомни! Близнеца того револьвера, который я обнаружил в чемодане Хорна в отеле.

Видишь ли, оба револьвера использовались Хорном много лет; Кит сказала, что они были любимым оружием ее отца, что также подтвердили Грант и Керли. Так что никаких сомнений насчет принадлежности револьверов Баку не возникало. Тому порукой инициалы на рукоятке, а также свидетельство Кит и обоих Грантов. Револьверы принадлежали Хорну, в этом я мог быть совершенно уверен.

Что же вызывало новые подозрения? Первый револьвер оставался зажатым в руке убитого — правой руке — даже после того, как он упал с лошади. Я собственными глазами видел, как он выдернул его из кобуры правой рукой и помахал им, когда промчался галопом вокруг арены, и кинокадры подтвердили эти наблюдения. Но когда я как следует осмотрел револьвер, то заметил одну странную вещь. — Эллери покачал головой. — Следи внимательно. Рукоятка, или как она там правильно называется, была инкрустирована накладками из слоновой кости с обеих плоских сторон, которые от времени пожелтели и стерлись от частого использования, кроме узкого участка на правой стороне. Поскольку я держал револьвер в левой руке, этот участок с более светлой слоновой костью пришелся между краем моих согнутых пальцев и нижней частью ладони. Позже, той же ночью, я держал в правой руке его близнеца и заметил, что, хотя накладки из слоновой кости точно так же пожелтели и потерлись, как и на первом револьвере, на рукоятке тоже оставался относительно светлый и непотертый кусочек — на этот раз на левой стороне, между кончиками моих согнутых пальцев и основанием ладони.

Что это значило? Что второй револьвер — тот, найденный в отеле, — Бак обычно держал в правой руке, поскольку, когда я взял его в левую руку, полоска непотертой слоновой кости осталась на правой стороне. А другим револьвером, первым, который был зажат в правой руке убитого, Хорн пользовался много лет, сжимая его в левой руке, поскольку непотертая полоска слоновой кости приходилась на правую сторону, где ей и положено быть при захвате левой рукой. — Эллери сделал глубокий вдох. — Другими словами, Бак при пользовании револьверами всегда держал один из них в левой, а второй — в правой руке, никогда не изменяя привычке, ведь если бы он пользовался ими попеременно, то непотертых участков слоновой кости не было бы вовсе. Запомни это.

Идем дальше. Хорн, несомненно, был отличным стрелком и стрелял, судя по одинаково изношенным дулам, прицелу и рукоятке, одинаково часто из каждого револьвера и так же одинаково хорошо. Эта его привычка позже подтвердилась одной незначительной мелочью. Я попросил лейтенанта Ноулса взвесить оба револьвера, и оказалось, что один весил на две унции меньше второго — что было явно специально устроено для балансировки, удобства и, так сказать, ощущения каждой руки.

А теперь вернемся к весьма важному расхождению. Убитый ковбой сжимал в правой руке револьвер, который Бак Хорн имел обыкновение держать в левой. Мне сразу же стукнуло в голову, что Хорн никогда не стал бы стрелять не из того револьвера и не той рукой. И…

— Но предположим, — возразил я, — что он в тот вечер случайно захватил с собой в «Колизей» «левый» револьвер?

— Для моей дедукции это не имеет особого значения. Повинуясь многолетней привычке, помня вес и «ощущение», он бы сразу же обнаружил разницу, как только вынул «левый» револьвер из кобуры, и просто автоматически переложил бы его в левую руку. Помни, ему не было необходимости стрелять именно правой рукой в тот вечер, когда он выпускал в воздух холостые заряды, — он всего лишь держал в левой руке поводья или махал шляпой, для чего вполне сгодилась бы любая рука…

— Ну и ну! — воскликнул я. — Убитый сжимал «левый» револьвер Хорна правой рукой и даже использовал правую кобуру, в то время как Хорн сжимал бы оружие левой рукой и воспользовался бы левой кобурой. Из чего, безусловно, следует вывод, что в тот вечер был убит вовсе не Бак Хорн!

Эллери замолчал, чтобы сделать несколько глотков кофе. Как просто все получалось после его объяснений!

— И теперь, — доверительно продолжил мой друг, — у меня имелось полное основание задаться вопросом установления личности жертвы. Убитый мужчина не был Баком Хорном. Как ни смущал меня этот странный вывод, я вынужден был его принять.