Читаем без скачивания Королевы-соперницы - Фиделис Морган

— Вы не можете это есть, — в изумлении уставилась на нее Элпью.

— Почему нет? Вот он, горячий, а тот, кто его сварил, вообще не имел права здесь находиться. Мы хоть были друзьями бедной умершей женщины. — Она зачерпнула супу, подула на ложку, проглотила. — Этот юноша, наверное, из титиров. Посмотри. — Она взяла розовую ленточку. — И одет во все черное.

— Они, как обычно, бесчинствуют на площади, — сказала Элпью, наливая себе супу. — Однако его среди них я не видела. Он от меня ускользнул.

Элпью покопалась в ящике с той стороны, что была ближе к ней.

— Счета, списки белья, отданного в стирку, и рецепты. Я поняла, что вы имели в виду. — Она обвела взглядом комнату. — А хлеб здесь есть?

— Ты полагаешь, Элпью, — надула губки и нахмурилась графиня, — что, будь он здесь, он не лежал бы у меня в тарелке? Эй, а это что такое? — Она достала из ящика записку. — Дуй, ветер, дуй! Взгляни-ка, Элпью. — Она положила клочок бумаги на стол. — Это ее почерк... по крайней мере тот же, который Годфри опознал как ее, не так ли?

— Но, мадам, — удивилась Элпью, — что в этом такого странного? Это же ее квартира.

Графиня разгладила бумажку и прочла:

— «Сегодня вечером. Д.В., герцог Бэкингем».

Элпью наклонила голову набок.

— Это он написал?

— Кто?

— Герцог Бэкингем.

— Не говори глупостей, Элпью, эта записка написана той же рукой, что и записка, вызвавшая Годфри в парк, то есть рукой Ребекки.

— Рукой Ребекки? Тогда почему Ребекка выдает себя за герцога Бэкингема?

— Не знаю, Элпью, но мы обе об этом сегодня подумаем. — Графиня вытерла рот рукавом и поднялась. — Идем...

Торопливо прихлебывая суп, Элпью одновременно попробовала вставить ящик на место, но неловко повернулась, потеряла равновесие и вывернула содержимое ящика на пол.

— Элпью, какая ты неловкая! — Встав на четвереньки, графиня стала собирать бумаги. Она провела рукой под комодом на случай, если что-то залетело туда, вытащила целую кипу и собралась уже бросить их в ящик, как вдруг сказала: — А это что такое? — В руках у нее был небольшой пакет, перевязанный зеленой лентой.

— Господи, мадам. В приличном обществе такие вещи не показывают.

Графиня вытащила из связки один предмет, всего в пакете их было восемь. Она развернула длинный конус из тонких бараньих кишок. Внимательно осмотрев его изнутри и снаружи, графиня озадачилась, предмет повис в ее пухлой ручке.

— Это перчатка с одним пальцем? Возможно, для пересчета денег. Или для варки на пару морковки? Не представляю, что бы это могло быть.

Элпью попробовала выхватить у нее вещицу.

— Правда, мадам, это не предмет для обсуждения.

— Если знаешь, так скажи! — Графиня отдернула конус и снова принялась рассматривать, поднеся поближе к свету. — Что это?

— Это называют «защитником», мадам. — Элпью положила пакет на стол.

— «Защитником»? От чего может защитить такая тонкая штука?

— Это французский футляр, мадам. Кондом.

— Фу! — Графиня выронила его, и он, упав на угли, в мгновение ока превратился в пепел. — Удивительно, что Ребекка держит подобную гадость на кухне.

— Леди редко хранят у себя подобные вещи, мадам. Кроме женщин определенного рода, которые промышляют своим ремеслом неподалеку отсюда. Думаю, надо зайти в магазин к старой матушке Блэкем, рядом с турецкими банями на площади, и спросить, не у нее ли это покупали.

Элпью убрала пакет в карман, а взамен достала другую записку и зеленую ленточку, в которую была эта записка завернута, найденные в комнате Ребекки в Энглси-хаусе.

— Я чувствовала, что где-то уже видела это!

— Ленту или почерк? — Графиня ознакомилась с посланием. — Почти то же самое сообщение, смотри, в середине те же буквы: «Г.Б.» — герцог Бэкингем.

— Я нашла ее среди постельного белья в их комнате в вашем доме.

Графиня перевернула записку.

— «Энглси-хаус». — Перевернула назад. — «В.В.Д.В.Д.Б.VIII.Р.XX». — Графиня разглядывала записку. — И совершенно определенно та же рука! «Р.XX». Тот, кто это написал, подписывается буквой «Р».

— P.XX... — произнесла Элпью. — Может, это так называют королей: Роджер Двадцатый?

— Вот глупая! — Графиня хихикнула. — Письмо подписано инициалом и двумя поцелуями, Элпью, дорогая. Ты никогда не получала любовных писем?

Элпью покраснела. Как же она сама не догадалась?

— Так, значит, это любовное письмо кому-то от Ребекки. Но зачем Ребекке самой посылать себе любовное письмо? Или, если на то пошло, своей служанке?

— Подумай о возможных «Р», присутствующих в этой головоломке, Элпью. У нас есть лорд Рейкуэлл, мистер Рич, Никам Роупер... — Графиня перечитала записку вслух. — А эта галочка с палочками! Тут ты, я думаю, права. Это цифра.

— Восемь. Что — восемь? — Элпью вперилась в записку. — Может, восемь часов?

— Должно быть, так. — Графиня положила обе записки рядом. — Итак, по крайней мере одна из них — это любовное письмо, присланное в Энглси-хаус и приглашающее Ребекку на свидание в восемь часов. Другая, как мы можем предположить, была доставлена сюда. Возможно, в них говорится об одном и том же рандеву, возможно, это похожие встречи, но по разным поводам.

Элпью тем временем сравнивала ленту от записки с лентой на пакете. Они оказались одинаковыми.

— Но зачем «защитники» понадобились Ребекке в Энглси-хаусе? — Элпью схватила графиню за локоть. — Вы же не думаете, что она занималась этим с Годфри?

— Соблюдай приличия, Элпью, — поперхнулась графиня. — А то у меня весь суп выйдет обратно.

Хотя было поздно, лавчонка с определенного рода товарами, естественно, работала. Ночь была самым горячим временем.

— Элпью, дорогая, мне кажется, вам с подругой лучше пройти в заднюю часть магазина. — Откинув штору, мамаша Блэкем вошла в маленькую темную комнату. — Прошу прощения, я зажгу свет.

Пока она зажигала свечи, графиня в изумлении озиралась.

Вдоль стен стояли витрины, заполненные предметами, каких графиня в жизни не видела.

— А это что за штука? — спросила она, беря длинный черный кожаный предмет с полотняными завязками.

— Это, мадам, дилдо.

— Дилдо? Как необычно, а для чего оно?

— Это заменитель пениса, мадам, для мужчин, которые не могут или хотят такой.

— Простите... — Графиня, прищурившись, разглядывала огромную штуковину. — Я не совсем понимаю.

— Мужчины, у которых не стоит, применяют это... — Мамаша Блэкем схватила его и приставила к лобку. — Мужчины, которые хотят позабавиться с таким орудием, привязывают его к стулу вот так... — Она поставила предмет на стул. — Затем они прыгают на нем, пока... — она сделала выразительный жест, — готово!

Как графиня ни пыталась сохранить невозмутимость, на ее лице все же отразилось отвращение.

— Разумеется, — бросила она, мысленно велев себе больше не проявлять ненужного любопытства.

— Вот что мы нашли, — сказала Элпью, предъявляя пакет.

Мамаша Блэкем взглянула на него.

— Да-да, «Фаллопиевы защитники». Высший сорт.

— По сравнению с чем? — спросила графиня.

— С «Саксонским Геркулесом» или «Капот Англез», разумеется! — вскричала мамаша Блэкем. — Их делают из лучших овечьих кишок, тогда как все остальные — из полотна, вымоченного в соляном растворе. Их нужно промывать перед новым употреблением, как вы понимаете, но полотняные с каждой стиркой теряют свои защитные свойства. — Она посмотрела на пакет Элпью. — Средний размер.

— Средний?

— Да. Огромный спрос на большой размер, значительный — на средний. Очень немногие покупают маленький, хотя, по моему опыту, большинству мужчин требуется именно он, и я считаю, что большие лучше послужили бы колпаками тем тщеславным дуракам, которые их покупают.

— А эти мужчины, они пользуются ими, чтобы предотвратить беременность?

— Чтобы избежать появления нежеланных детей, да... — Мамаша Блэкем указала на верхние полки, уставленные непонятными металлическими инструментами. — В противном случае последствиями приходится заниматься мне. Ко мне приходят женщины, и я делаю им аборты. Мужчины по большей части платят за операцию, потому что они обычно женаты и, можно не уточнять, не на тех женщинах, которых обрюхатили. Однако в наши дни презервативы часто используют для того, чтобы уберечь джентльменов от венерических заболеваний.

Графиня издала звук, похожий на кудахтанье.

— Сифилис и гонорея расцвели пышным цветом, и если вам не повезло и вы заразились, то это смертный приговор. Мало кто из мужчин готов полностью отказаться от плотских утех, и перед лицом этой опасности они удовлетворяют свое сладострастие в местах и с женщинами, которые легко...

— Вы продаете много «Фаллопиевых защитников»?

— Зависит от того, что в данном случае понимать под словом «много». Мужчины в основном покупают более дешевые.