сегодня на ужин, и сообщить тебе, что я еду в торговый центр с Джулс.
— Все, что ты хочешь, я не против. Купи какие-нибудь сексуальные стринги.
— Есть еще какие-нибудь пожелания?
— Главное, хорошо проведи время. Увидимся вечером. — Ист заканчивает разговор, а я кладу телефон на колени, раздумывая над тем, что написать Энди, чтобы узнать, не хочет ли она прийти завтра и помочь мне украсить дом к Рождеству. Двери со стороны пассажира и со стороны заднего водителя открываются одновременно, и двое мужчин в масках садятся в мою машину.
Мой палец нажимает на кнопку вызова, чтобы повторно набрать Исту.
— Не будь дурой. — Мужчина со стороны пассажира выхватывает мобильник, прежде чем я успеваю пошевелиться. Мужчина позади меня прижимает что-то к моему затылку, и я могу только догадываться, что это пистолет. Пульс стучит в моих ушах, и я пытаюсь дышать.
— Езжай к своей матери, — инструктирует второй мужчина.
Я слишком напугана, чтобы задавать вопросы или пытаться бежать.
Глава 25
Уилла Мэй
Пока я веду машину, мужчина на пассажирском сиденье кому-то звонит.
— Да, она у меня. Мы скоро будем там.
Что за хрень. Это моя мать их подговорила? Что, черт возьми, происходит? Я хочу задать вопросы, но боюсь, что одно неверное слово или движение может вывести ублюдков из себя. До маминого дома ехать недолго. Я ставлю джип на парковку и глушу двигатель. Чувак, сидящий сзади, выходит из машины и открывает дверь со стороны водителя.
— Не вздумай делать глупости. Я тебя пристрелю. Вылезай и иди к передней двери. Я серьезно. Если побежишь, то умрешь.
Слезы грозят пролиться, но я сдерживаю их. Я должна быть сильной ради моего ребенка. Ради Иста.
Я выхожу и делаю то, что мне говорят. Оба мужчины идут по обе стороны от меня, провожая меня до входной двери. Мужчина справа от меня не стучит, он открывает дверь и втаскивает меня внутрь. Я ахаю и прижимаю ладонь ко рту, когда вижу свою мать на коленях, связанную по рукам и ногам за спиной и с кляпом во рту, а Линн стоит над ней с пистолетом в руках.
— О, хорошо. Смотри, Алекса. Твоя дрянная дочь все-таки добилась своего. Яблоко от яблони недалеко упало. Вы обе трахались с мужчинами, которые вам не принадлежали.
— Ты сумасшедшая, — слова срываются с языка, а затем меня наотмашь бьют по лицу с громким звуком, эхом разлетающимся по комнате. Моя голова дергается в сторону, и я чувствую вкус крови на губах.
— Тебе никто не разрешал говорить, — рычит мне в ухо злобный голос.
— Свяжи ее. Как мать, — требует Линн.
— После того как мы получим наши деньги. Мы уже убрали того парня для тебя.
— Когда вся работа будет сделана. А теперь заткнись и делай то, за что я тебе плачу.
О. Боже мой. Боже. Они собираются убить нас.
— Мы хотим половину сейчас.
— Я заплачу, как только вы закончите работу.
— Нам нужно увидеть деньги.
— Ты все испортил. Никель почти рассказал Исту о ребенке, — шипит она. — Теперь выполни приказ и не облажайся на этот раз, и я дам тебе премию.
— Ист никогда не простит тебе, если ты причинишь вред ребенку, которого я ношу.
— По-моему, я сказала тебе заткнуть рот этой сучке, — рявкает Линн.
Один из мужчин хватает меня за челюсть с большей силой, чем нужно, и стискивает. Я сжимаю губы вместе, когда он пытается засунуть свои пальцы мне в рот, и кусаю его изо всех сил, отказываясь отпускать, даже когда чувствую вкус крови. Я молюсь, чтобы он не был болен, но сейчас не могу об этом беспокоиться. Кулак врезается мне в грудь, и я открываю рот, падая на колени и держась за живот.
— К черту все. — Я поднимаю голову, и второй мужчина наставляет на меня пистолет.
— Нет, дурак. Еще нет. Нам нужно, чтобы все выглядело так, будто ее мать убила ее, а потом покончила с собой.
— Какого черта ей это делать?
— Потому что у Алексы первым был Ист, и она ревнует, что он с Уиллой Мэй. А когда они умрут и уберутся с моего пути, он будет жить дальше со мной и моим ребенком.
Они начинают спорить.
— Думал, что эта сука — проблема для другой леди.
— Да, но это уберет их обоих с дороги.
Я смотрю на маму и замечаю, что она делает какие-то странные движения руками над острым углом на торцевом столике. Я упала, когда мне было три года, и рассекла бровь об этот столик. Мама тихо выплевывает кляп. Я гляжу на мужчин, когда один из них хватает меня и начинает связывать мои руки скотчем.
— Ты недостаточно туго завязываешь. — Линн кладет пистолет на диван, и моя мама делает шаг вперед. Освободив руки, она хватает пистолет и направляет оружие на Линн и мужчин.
— Отойдите от моей дочери, или я буду стрелять.
— Ты успеешь выстрелить в одного из нас, а затем я выстрелю в тебя, — рычит один из мужчин.
Моя мама ничего не говорит, вместо этого решает сразу же выстрелить в мужчину, держащего пистолет. Пуля попадает ему в ногу, и он роняет пистолет. Я пытаюсь схватить его, но не так быстра, как другой мужчина. Он добирается до него раньше меня. Я решаю, что единственное, что даст мне шанс выжить, — это бежать. Я бегу к двери.
Позади меня раздаются два выстрела. Истошный крик Линн раздается в комнате. Второй мужчина проносится мимо меня, сбивая меня на землю, и выбегает из дома.
Отталкиваясь от пола, я оглядываюсь назад, и мое сердце замирает. Линн ранена в грудь, а у моей матери огнестрельное ранение в живот. Я добираюсь до телефона на кухне и набираю 911. Второй мужчина, которого моя мать ранила в ногу, пытается выбраться через парадную дверь, оставляя за собой кровавый след, пока я разговариваю по телефону с оператором службы спасения, сообщая ей как можно больше подробностей сквозь слезы. Моя мать каким-то образом умудряется сесть и выстреливает еще раз. На этот раз она попадает мужчине в спину, и тот падает.
— Мэм, что происходит? Звук был похож на еще один выстрел. Вы здесь?
— Я здесь. — Я хватаюсь за беспроводной телефон и падаю на колени перед матерью. — У нее бледное лицо, и кровь быстро просачивается сквозь рубашку. Что мне делать?
— Зажмите рану, пока не прибудет помощь.
Желчь поднимается в горле, и я хватаю брошенное одеяло со спинки дивана и прижимаю его
