Из всех переулков, изо всех домов и изб к нему стекались все новые и новые толпы взволнованных кумушек, жаждущих всей душою и сердцем облегчить страдания молодого стража.
Спустя минут двадцать показался и целитель — дородный мужчина с окладистой бородой, легко раздвигающий большим животом волнующуюся толпу. Он подошел к сидящему на коне парню, пару раз стукнул кончиками пальцев по одной из его ног (Шин на это особенно не прореагировал), и вальяжно поднял голову, глядя на пациента снизу.
— Сломаны?
— Сломаны, — кивнул страж, не видя смысла что-либо утаивать. Целитель помолчал, пожевал губами.
— Обе?
— Так точно.
Опять молчание, полное причмокивающих звуков.
— Принесите две чурочки небольшие, да бинты покрепче, — наконец, отдал распоряжение целитель, — Надо к ногам его деревяшки примотать, чтобы кости срастались под правильным углом, а не как им придется. Да и хорошо бы с лошади его снять, да в деревне на месяцок оставить…
Этого уже снести не мог не только возмущенный Ашет, но и сам Шин. Испытывая дикое желание стукнуть коня пятками по ребрам, но не имея возможности это сделать, он чуть толкнул его бедрами, сжимая поводья.
— Рысь! — последовал резкий приказ, и послушный жеребец рванулся с места со скоростью хорошей стрелы, разгоняя перепуганную толпу.
Аш не стал ждать, пока изумленные, пылающие праведным негодованием женщины обратят внимание на него и, в несколько шагов очутившись рядом со своим пегим, вскочил в седло.
— Барт! — заметив, что страж еще возится с копытом своего скакуна, он чуть повысил голос, — Поспеши!
— Я готов, — спокойно отозвался мужчина и, бросив крючок у обочины, не имея возможности возвратить его хозяину, сам взлетел на спину гнедому. Антон уже сидел в седле своего вороного жеребца, и отряд не задерживал.
Спустя несколько мгновений отряд уже вновь был в пути. Дорога им была указана, куда скакать, они теперь знали и могли надеяться, что нагонят отряд князя не долее, как завтра утром, поэтому путь казался теперь неизмеримо легче.
Что, впрочем, не делало его короче.
До Красной речки от деревни было достаточно далеко — чтобы добраться туда хотя бы к закату, необходимо было скакать всю оставшуюся половину дня, а передохнуть путники толком не успели. Ашет, как командир отряда, решил известить своих товарищей о предстоящем испытании, а заодно проверить, насколько крепок их боевой дух.
— Нам предстоит скакать весь день, — говорил он очень спокойно, без позы, без излишней напыщенности: просто сообщал факт, — Я не уверен, что Шин и Антон выдержат это.
Подружившиеся молодые люди переглянулись. По лицам обоих прошла легкая волна негодования — их не принимали всерьез, с ними не желали считаться! Их полагали излишне слабыми для длинной дороги, думали, что они упадут с лошадей, не добравшись до цели!
— Я выдержу, — упрямо пробормотал племянник Анатолия, опуская голову, — И, если братец Шин…
— Я тоже выдержу! — молодой страж по мере сил своих выпрямился в седле, сдвигая брови, — Не недооценивай меня, патрон! Ради того, чтобы настичь чернокнижника, эту тварь, эту сволочь, сломавшую мне ноги…
— Мы преследуем князя, Шин! — Барт, не в силах терпеть оскорблений в адрес горячо почитаемого владыки, резко повернулся в седле, не обращая внимания на танцующего под ним жеребца, — Князя, а не чернокнижника, так что выбирай выражения!
Пьетро сморщился в непередаваемой гримасе.
— До чего ж ты щепетилен, Барт… А что, если чернокнижник и князь все-таки одно лицо? Что, если, преследуя Серебряного Фредо, мы, наконец, схватим…
— Схватить князя я вам не позволю! — верный вояка повысил голос. Рука его словно сама собой легла на рукоять меча.
Ашет, честно позволивший своим спутникам высказаться, поругаться и почти дойти до смертоубийства, сунул два пальца в рот и резко свистнул, прерывая их спор и привлекая внимание. Дождавшись оного, он мягко улыбнулся.
— Я надеюсь, все высказались? — говорил охотник нарочито тихо, словно подчеркивая, насколько неприятны ему беседы на повышенных тонах, — Прекрасно. Если Антон и Шин убеждены, что дорогу выдержат, то я осмелюсь предложить продолжить путь. Без пререканий, Барт! — заметив, что мужчина пытается что-то сказать, Аш погрозил ему пальцем, — Разбираться с тем, кого преследуем, будем, когда настигнем цель! Сейчас главное догнать их, потому что многое из рассказанного мне крестьянином вызывает вопросы… Кто их спутники? Почему, когда был ранен один из них? Если это произошло во время стычки с ноофетами… — оратор тяжело вздохнул и, потянув коня за поводья, развернул его мордой вперед, — То это может представлять большую проблему как для нас, так и для них. Промедление в этой ситуации, без преувеличения, смерти подобно. Вперед!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Возражений не последовало, и путь вновь продолжился.
И вот теперь Ашет, покачиваясь в седле на быстрой рыси своего пегого жеребца, бесконечно проговаривал про себя все произошедшие события, ища среди них тоненькую, ежесекундно ускользающую ниточку.
Что-то сегодня было, что-то мелькнуло среди всех разговоров, такое важное, такое знакомое, но что — он никак не мог сообразить. Странные спутники Серебряного Фредо… Их имена, рана одного из них… Какое-то неясное чутье, говорящее, что князь Финоры в опасности… И ни одного, ни единого следа колдовства чернокнижника! Может ли быть, что он ошибся, решив, что Фредо д’Ардженто и есть чернокнижник? Может ли быть, что цель была избрана неправильно, а настоящий преступник продолжает разгуливать по дорогам Финоры, пользуясь тем, что его, охотника, внимание отвлечено…
Аш скрипнул зубами. Может! Конечно, черт побери, может, этого нельзя исключать! Но сейчас, когда он почти на сто процентов убежден, что князю Финоры грозит неясная опасность, что один из его спутников — негодяй, предатель с неизвестными мыслями и неясными намерениями, повернуть назад он не может. Нет, надо нагнать его, надо поговорить, надо узнать, где правда, а где ложь, а уже потом… Что-то решать. Что решать? Да хоть что-нибудь.
Так далеко Ашет Аччайо не заглядывал. Он просто скакал, ведя свой отряд к неизвестной цели, а впереди уже начинала сверкать гладь Красной речки…
Спутники охотника, тоже завидев если не цель, то веху на пути к ней, оживились. Толя легонько толкнул шенкелями свою кобылку, побуждая ее прибавить шаг. Барт, не желая отставать и вообще стараясь быть впереди всех, чтобы контролировать ситуацию, и вовсе сорвался на галоп, в мгновение ока обгоняя предводителя отряда.
Задумавшийся Аш не возражал. Он безучастно смотрел, как оба стража, обходя его, несутся к реке, спокойно наблюдал, как следом за ними вперед вырывается Антон, жаждущий быть рядом с дядей и не ощущал никакой опасности. Шин на своем коне мерно трусил рядом с ним — явственно усталый и измученный дорогой, но не позволяющий себе жалоб; Пьетро, отчаянно воюя с норовистой лошадкой, которая вдруг решила, что она очень устала и проголодалась, поэтому прямо сейчас должна свернуть и попастись, кое-как плелся сзади.
Громкий крик Барта, смешавшийся с ржанием взвившегося на дыбы коня явился полной неожиданностью для всех.
— Клацперы!
Ашет приподнялся в стременах, потом опустился и резко прижал шенкеля к бокам пегого жеребца. Тот, умный и послушный умелым приказам, мгновенно поднялся в галоп, бросаясь на выручку друзьям.
Шин позади честно попытался тоже прибавить ходу, но начал заваливаться на бок. Пьетро, подхватив его и удержав, неодобрительно покачал головой.
— Не лезь туда, друг. Тебе с этими тварями не совладать сейчас, мне жаль… Да куда ж ты прешь, зараза!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Лошадь опять уверенно свернула влево, к зеленеющей траве, и страж, яростно рыча и ругаясь сквозь зубы, принялся тянуть ее поводья, старательно выправляя курс. Упертая кобыла сопротивлялась изо всех сил, негодующе ржала и перебирала передними ногами. Потом и вовсе остановилась и, мотая головой, начала бить копытом.
— Норовистая у тебя лошадка, — усмехнулся Шин, обеспокоенно глядя, как летящий во весь опор патрон выхватывает на ходу меч, — А вот та, на которой я ехал поначалу, была спокойной… Жаль, что пришлось ее оставить.
