Читаем без скачивания Комната с белыми стенами - Софи Ханна

Сэм медленно выдохнул.

– Это показывает, насколько я наивен. Теоретически человек невиновен, пока не доказано обратное. Но это теоретически. По словам Грейс, все социальные работники знали, что Хелена убила своих детей. У них были знакомые в больнице, которые это точно знали. Они были там, когда Хелен привозила туда детей, когда те переставали дышать. Одна женщина, социальный работник, даже сказала Грейс, что разговаривала со многими врачами, в числе которых была и Джудит Даффи, и все они в один голос сказали ей, что Хелен Ярдли, цитирую, «не мать, а барон Мюнхгаузен».

– Может, и так, – вздохнула Чарли. – Может, она действительно убила их.

– Чарли, как можно говорить такое! – возмутился Сэм и зашагал прочь. Чарли уже было собралась броситься за ним вдогонку, но Сэм неожиданно развернулся и зашагал обратно к ней. – Обвинения с нее были сняты. Для повторного суда не нашлось оснований. Да их и для первого суда было негусто, можно сказать, кот наплакал. Согласись, это безумие – отдать женщину под суд без убедительных доказательств того, что она совершила преступление! Дело не в том, совершала его Хелен Ярдли или нет, – я говорю о высокой вероятности того, что никакого преступления не было вообще. Я видел документы по этому делу, которые были переданы в прокуратуру. Ты знаешь, сколько врачей были не согласны с Джудит Даффи? Сколько их заявило, что Морган и Роуэн Ярдли умерли от естественных причин?

– Сэм, успокойся!

– Семеро! Семеро врачей. И, наконец, через девять лет, когда с Хелен сняты все обвинения, какой-то ублюдок убивает ее, а я, расследующий ее дело, чтобы восстановить справедливость ради ее семьи и ее памяти, что же я делаю? Я выслушиваю Грейс Браунли, которая говорит мне о каком-то работнике контактного центра, которая якобы видела, как у нее на глазах Хелен пыталась задушить Пейдж.

– Лия Гулд, – произнесла Чарли.

Сэм растерянно посмотрел на нее.

– Откуда?..

– Я читаю книжку Ярдли, «Только любовь». Саймон хотел, чтобы я ее прочла, но гордость не позволила ему прямо попросить меня об этом. К счастью, я умею читать его мысли.

– Я тоже должен ее прочесть, – с виноватым видом признался Сэм. – Гордость не помешала Прусту дать мне такое поручение.

– Не твое чтиво?

– Я стараюсь избегать книг, от которых мне хочется повеситься.

– Думаю, ты удивился бы, – возразила Чарли. – В книжке куча храбрых, вдохновляющих персонажей: Снеговик – да-да, представь себе, – Лори Натрасс, Пол, верный муж, надежда и опора. И тот адвокат, забыла его имя…

– Нэд Венто?

– Точно, он самый. Что интересно, у него имелась коллега, некая Гиллиан, которая, похоже, не менее активно помогала Хелен, но о ней там не сказано ни единого доброго слова. Такое впечатление, что Хелен Ярдли предпочитала мужчин.

– Это не делает ее убийцей, – возразил Сэм.

– Я этого не говорила. Я лишь хочу сказать, что она обожала внимание, исходившее от ее доблестных спасителей-мужчин, – «не мать, а барон Мюнхгаузен». – Разве Мюнхгаузен не жаждал всеобщего внимания?

Впрочем, в книжке Хелен Ярдли Чарли настораживали и другие вещи – в первой ее трети та несколько раз заявляла, что не убивала своих сыновей. По ее словам, причиной их смерти был СВДС. Насколько Чарли понимала, это означало, что у смерти ребенка нет никаких объяснений. Странно, что Хелен Ярдли утверждала, будто ее дети умерли именно в результате СВДС, как будто это неоспоримый медицинский диагноз. Это такая же бессмыслица, как если б она заявила: «Мои дети умерли не знаю от чего». «Разве не стала бы мать, потерявшая в результате СВДС двух детей, искать истинные причины трагедии? Вместо того чтобы пытаться выдать отсутствие таковых за разгадку? Или это мне мерещится зловещий подтекст там, где его нет?» – подумала Чарли.

– Что из этого тебе не стоило говорить Саймону? – спросила она Сэма.

– Да все, что угодно. Я был зол на социальную службу за то, как обошлась с этими Ярдли, и я выпускал пар, но это не имеет никакого отношения к убийству Хелен. Мне следовало держать рот на замке, особенно про Лию Гулд. Саймон размахивал перед моим носом статьей из «Обсервера», в которой цитировали эту самую Гулд. Та якобы признала, что ошиблась, – ей просто показалось, на самом деле не было никакой попытки удушения, и теперь она глубоко сожалеет о том, что способствовала вынесению неправосудного приговора.

– Дай угадаю, – произнесла Чарли. – Когда ты сказал Саймону, что Грейс Браунли привела в качестве подтверждения вины Хелен Ярдли свидетельские показания Лии Гулд, он решил, что разговор с ней больше нельзя откладывать.

– Если Пруст узнает, что я покрывал его, мне крышка, – мрачно заявил Сэм. – Что же мне делать? Я сказал Саймону «нет», недвусмысленное «нет», но он пропустил это мимо ушей. «Я хочу, чтобы Лия Гулд посмотрела мне в глаза и сказала мне, что же все-таки она видела», – сказал он. Я должен пойти к Прусту и…

– Но ты пока этого не сделал, – улыбнулась Чарли.

– Я должен. Наша задача – расследовать убийство Хелен Ярдли, а не то, что случилось или же не случилось в контактном центре тринадцать лет назад. Саймона больше интересует, виновата ли она в убийстве своих детей, а не то, кто убил ее. Если Пруст пронюхает об этом – а он обязательно пронюхает, потому что он всегда…

– Сэм, я не покрываю Саймона, потому что он Саймон, а потому… с каких это пор ты перестал обращать внимание на историю жизни жертвы убийства? У Хелен Ярдли было бурное прошлое, и Лия Гулд, похоже, сыграла в нем важную роль. Кто-то должен поговорить с ней. И что с того, что это было тринадцать лет назад? Чем больше фактов ты нароешь о Хелен Ярдли, тем лучше. О том, что она сделала или чего не делала.

– Пруст ясно дал понять, каков должен быть наш коллективный подход к этому делу: Хелен невиновна и не заслужила того, что произошло с нею, – сказал Сэм, покраснев. – На этот раз я согласен с ним, но дело ведь не во мне, верно? От меня никогда ничто не зависит. Саймон носится словно вихрь, делая все, что ему заблагорассудится. Я же не могу даже сделать вид, будто могу повлиять на него. Я могу лишь сидеть и наблюдать за тем, как расследование все больше и больше выскальзывает из моих рук.

– Есть нечто такое, что Саймону не все равно, причем даже в большей степени, нежели то, была ли Хелен Ярдли виновата и кто убил ее саму, – сказала Чарли, точно не зная, следует ли говорить об этом Сэму. – Пруст.

– Пруст?

– В тот день он тоже был в контактном центре. Единственный интерес Саймона – выяснить, что видела тогда Лия Гулд, потому что хочет узнать, что тогда видел Снеговик. Если тот был свидетелем попытки детоубийства и солгал суду, пытаясь защитить женщину, которую он сам признал невиновной, то Пруст – единственный, на кого он может наброситься.

Чарли призналась самой себе, что боится того, насколько далеко может зайти Саймон. Он слишком одержим, чтобы рационально думать. Прошлой ночью он почти не спал, клокоча яростью из-за того, что Пруст снова пригласил их к себе на ужин. Похоже, Саймон убежден в том, что Снеговик пытается измываться над ним, навязывая ему дружбу. Чарли это казалось неестественным, но ее сомнения, когда она озвучила их, лишь вдохновили Саймона на то, чтобы облечь плотью его пароноидальные фантазии: Пруст придумал новый гениальный план, цель которого – унизить его и лишить власти. Как можно с кем-то бороться, когда этот кто-то предлагает: «Поужинаем вместе?» Легко, сказала Чарли, отчаянно хотевшая спать: «Скажи ему – извините, я не стану ужинать с вами. Вы мне несимпатичны. И никогда не станете симпатичны, и я отказываюсь быть вашим другом».

Сэм Комботекра потер переносицу.

– Все становится еще хуже, – сказал он. – Если Саймон затеет войну против Снеговика, мне придется искать новую работу.

– Где Уотерхаус? – Это был первый вопрос Пруста. Снеговик был занят тем, что складывал на своем столе высокую стопку конвертов.

– Уехал в Вулверхэмптон, в очередной раз допросить Сару Джаггард, – ответил Сэм. Причем ответ был явно подготовлен заранее.

Чарли попыталась сдержать улыбку.

– Вы не говорили, что хотите видеть Уотерхауса, сэр. Вы упомянули лишь сержанта Зайлер.

– Я не хочу его видеть. Я хочу знать, где он. Это две разные вещи. Насколько я понимаю, сержант Зайлер, вы в курсе нашего расследования, не так ли? Вы знаете, кто такая Джудит Даффи? – Пруст щелкнул большим и указательным пальцами по пирамиде конвертов. Та покачнулась, но не рухнула. – Некогда уважаемый врач-педиатр, а ныне – пария, которую скоро вычеркнут из врачебного регистра за служебное преступление. Вам ведь известны основные факты?

Чарли кивнула.

– Сержант Комботекра и я были бы благодарны вам, если б вы вместо нас поговорили с доктором Даффи. Один пария с другим.

Чарли как будто проглотила металлический шар. Сэм простонал сквозь стиснутые зубы. Пруст это слышал, однако как ни в чем не бывало продолжил: