Читаем без скачивания Мамы-мафия - Керстин Гир

Одной рукой Анна крепко держала свою грудь, другую она протянула Антону.

– А я – королева малого таза, – сказала она.

В следующую пятницу мы официально открыли домик на дереве. Антон заверил меня, что такому маленькому и образцово надёжному сооружению совершенно не нужно особое разрешение, он уже написал об этом в службу надзора за строительством, равным образом он связался с молодёжной службой и службой надзора за порядком, а также написал герру Бекеру любезное письмо, в котором предостерёг клиентов герра Бекера, то есть Хемпелей, от дальнейших оскорбляющих репутацию действий и высказываний, иначе его клиентка, то есть я, возбудит дело против Хемпелей и согласно параграфу такому-то без сомнения выиграет его. После чего герр Бекер больше не давал о себе знать.

Антон обратился в службу по озеленению, и в один прекрасный день перед моей дверью стоял некий герр Ландхаус, который собирался освидетельствовать состояние деревьев на моём участке. Я не успела оглянуться, как он признал в почти всех моих деревьях ценные экземпляры и запретил мне вырубать их без письменного разрешения. Мне можно было спилить только сербские ели, тут герр Ландхаус ничего не имел против. Хемпели наблюдали за его обходом из своего окна – сначала исполненные триумфа, а потом, когда они заметили, что герр Ландхауз никак не заинтересован в опустошении, с растерянной яростью.

– Да, зачем мы вам вообще писали? – вскричал герр Хемпель, а фрау Хемпель пискнула:

– Мы возложим на вас ответственность, если этой осенью наш водосток забьётся листвой, а мой Хайнрих упадёт с лестницы и сломает себе шею!

– В прошлый понедельник дети нашли здесь огненную саламандру, – сказала я. Я знала, что чисто экологически живая огненная саламандра лучше, чем неживой пенсионер.

Герр Ландхаус хотел сразу же сообщить об этом в природоохранную службу.

– Такие сады – это последний оазис природы в городе, полном туевых изгородей и лавровишни, – сказал он. – Вы можете действительно считать себя счастливой, что вы унаследовали такие ценные деревья. И вы тоже, – сказал он, повернувшись к Хемпелям.

Герр Хемпель сказал несколько загадочно:

– У нас в доме живёт внучечка, чьё счастливое детство целиком на вашей совести.

– Ах, так это были вы, – сказала я герру Ландхаузу. Он не понял, что я имела ввиду.

Во всяком случае, в пятницу после обеда мы отпраздновали завершение строительства домика, то есть праздновали дети, Макс, Нелли, Неллина подруга Лара, Юлиус и Яспер. Я испекла им торт и сделала безалкогольный пунш, и всё это они затащили на высоту трёх метров пятидесяти сантиметров посредством сконструированного Максом канатного подъёмника. К торжественному открытию был поднят пиратский флаг, который я заказала у Гитти: белый череп и скрещённые кости на чёрном фоне, выполненные в лоскутной манере. Домик получился действительно прекрасный, даже прекраснее, чем можно было ожидать от четырнадцатилетнего мальчика. Когда мы с Анной его осмотрели, то из-за многих очаровательных деталей стало ясно, что Макс ужасно влюблён в Нелли и, кроме того, он на самом деле очень одарён. Ветви, образующие перила, были отчасти украшены резьбой, в которую повсюду были вплетены инициалы Нелли, и даже лицо, которое Макс изобразил на искусственном камине на крыше, было похоже на Неллино. Внутри пятиугольного домика, которая представляла одновременно каюту, замковый холл и место для ночёвки, на одной из балок было вырезано мелкими буквами: «Желанье моё, облако странствия, корабль средь бушующих волн, Мне не понять, кто из них властвует, мысль ли тайная, а может быть сон?»

– Это из песни? – спросила я Макса.

Он немного покраснел.

– Это Эйхендорф, – сказал он. – Мы учили в школе.

Я была очень тронута.

– Разве это не очаровательно? – спросила я Анну, когда мы снова были на земле. – Твой сын – это что-то потрясающее. Столько талантов, умения и фантазии – и к тому же эти ресницы. Было бы мне четырнадцать, я бы влюбилась в него безнадёжно и навсегда.

– Я не могу себе представить, что бы из него вышло, если бы я в своё время засунула его на уроки гобоя и китайского языка, – сказала Анна.

– Тебе кто-нибудь когда-нибудь дарил что-то настолько романтичное?

– Нет, – ответила Анна. – Мой муж точно нет. И я тоже никому не дарила. Мы скучные прагматики, мы не дарим подарков уже десятилетиями, каждый покупает себе то, что ему надо.

– А глупая Нелли не понимает, что происходит, – сказала я. – Она восседает в своей башне из слоновой кости и разговаривает по телефону. Такая бесчувственная!

Из домика донёсся громкий пук и четырёхголосый смех.

– И абсолютно неромантичная, – добавила я. – Это у неё не от меня!

Аннин мобильник сыграл мелодию из «Миссия невыполнима». У одной её пациентки отошли воды у кассы в супермаркете.

Пока Анна собиралась к своим роженицам, дети накинулись на торт и пунш, а мы, взрослые, занялись работой. Ронни с Рихардом, толстым коллегой Ронни, начали ремонт нижней ванной комнаты, коричневый унитаз уже лежал в палисаднике. Мы с Мими красили Неллину комнату в розовый цвет, а Труди проводила странные ритуалы во всём доме, в ходе которых она сыпала соль, раскладывала по углам розовый кварц и таинственно водила руками по воздуху.

Когда в дверь позвонили, я думала, что это пользователь eBay по имени морталкомбат, который уплатил гордую сумму в 2500 евро за чёрное кожаное кресло с деревянной рамой. Кресло было якобы от дизайнера по имени Чарльз Эймс и стоило этих денег, так сказали, по крайней мере, Ронни и Мими, которые сами пытались приобрести эту вещь. Они, правда, сказали мне это только тогда, когда морталкомбат выиграл аукцион.

– Вы с ума сошли? – воскликнула я. – Я бы с удовольствием подарила вам эту кошмарную штуку!

Но Мими с Ронни не хотели об этом слышать.

– Тебе нужны деньги, – сказала Мими.

На пороге стояли Антон с Эмили.

– Вы морталкомбат? – ошарашенно спросила я.

– Нет, – ответил Антон. – Я Антон Альслебен, ваш адвокат, вы меня помните?

За мной по лестнице спустилась Мими.

– Ах, Антон, как здорово! – сказала она. А мне она сказала: – Я пригласила Антона и Эмили посмотреть на котят. Я очень надеюсь, что Эмили уговорит Антона взять одного. Антон не знал, когда он сможет зайти и сможет ли вообще, поэтому я оставила на двери записку, где нас найти.

– Ах вот оно что, – сказала я и в попытке небрежно убрать волосы с лица мазанула себе щёку розовой краской.

Мими невольно покачала головой. Я вообще не знала, что она собиралась делать. В последний раз, когда я проводила Антона до двери, я наткнулась спиной на латунную стойку для зонтов бабушки Вильмы и чуть не упала. Но об этом я Мими не рассказывала.

– Знаешь что, Эмили? Мы вдвоём сейчас отправимся к котятам, – весело сказала она. – А папа побудет пока у Констанцы и выпьет кофе. И при этом он будет улыбаться, шутить и докажет, что он действительно такой обаятельный, как я всегда говорю.

Антон слегка покраснел. Только слегка, но я заметила это с благодарностью. По крайней мере, ему на сей раз тоже было немного неловко.

Когда Эмили и Мими ушли, я кривовато ему улыбнулась.

– Они всё ещё думают нас свести. Мне бы хотелось, чтобы они устраивали это поделикатней. Тогда бы это не было так неловко.

– Ах, я к этому привык, – сказал Антон. – Мои друзья и моя мать постоянно меня с кем-то сводят.

Я почувствовала некоторую ревность. Моя мать никогда не пыталась меня с кем-то свести. Когда я ещё не была с Лоренцем, она постоянно говорила: «Мужчину, которому ты достанешься, уже сейчас можно пожалеть», а с тех пор, как я больше не с Лоренцем, она много раз высказывалась, что она не может себе представить, что я в моём возрасте и положении найду себе какого-нибудь дурака.

– Кофе? – спросила я, бросая взгляд на настенные часы. – Уже после пяти, и мы можем опрокинуть по бренди, а когда Мими вернётся, мы, может быть, будем в обнимку валяться на кафельном полу.

– Ну, для этого надо больше, чем рюмка бренди, – сказал Антон и засмеялся.

– Что, например? – спросила я, стирая розовую краску со щеки.

Антон не стал развивать тему дальше. Наверное, его ответ был бы слишком невежливым. Две бутылки виски, гипноз и сковородой по голове – тогда бы я мог себе представить, что я вас касаюсь.

– Адвокат вашего мужа хочет, чтобы мы собрались для сопоставления наших пунктов, – вместо этого сказал он.

– Разумно ли это? – спросила я.

– По крайней мере, мы можем выслушать, что они хотят нам сказать, – объяснил Антон. – Очевидно, ваш муж готов выплачивать вам намного большее месячное содержание, если вы, в свою очередь, откажетесь от выплаты части полагающегося вам состояния, которое находится в основном в движимом имуществе.