правдой, то разве не попытался бы он ещё раз поговорить со мной?
Ни на какую свадьбу он не ездил на юге. Он мотался в порт. Передавать посылку. Уж не знаю, как Матвей догадался о роли брата, но ему удалось вычислить его, проследить и арестовать всю цепочку.
Даниил должен был сесть вместе со всеми на долгий срок, но теперь проходил по делу как свидетель.
Матвея я совершенно не винила в аресте брата. Если бы Даня не нарушал закон и не помогал преступникам, то ничего бы этого не было! Матвей же просто выполнял свой долг офицера и сотрудника ФСБ.
Сейчас мы находились под защитой свидетелей вместе. Брат помогал мне с малышкой. Да и с ним было не так страшно. Первые дни после больницы мне снились кошмары каждый день. Казалось, что я всё ещё в поместье. И этот кошмар не кончился.
Через несколько месяцев начался суд. Я просила возможность дать показания дистанционно, но адвокаты мужа настояли на очной ставке. Там то Мирон и узнал о моей беременности. Естественно, он понимал, что ребёнок не его, но это не помешало ему заявить о своих правах на отцовство и попытаться отсудить у меня родительские права.
Тест ДНК всё решил. С одной стороны, я была рада, что этот бюрократический вопрос решился в мою пользу, но с другой мне не хотелось втягивать в эту тяжбу дочь.
На суде уже бывший муж выглядел плохо. Осунувшийся, мрачный, похудевший. На него страшно было смотреть. Он хотел меня убить, втянул в преступление, избил и мучал, но сейчас мне искренне было его жалко.
Находится с Мироном в одном зале было невозможно. Он смотрел на меня таким взглядом… Словно готов был задушить своими руками. Я и раньше его боялась, но сейчас… это было больше, чем просто желание кому-то смерти. Эта была искреннее, ничем не прикрытое бешенство. И я знала причину этой ненависти.
Альбина не выжила. Она сломала шею при падении, и врачи не смогли ей помочь.
Мирон это знал. Он её нашёл. Поэтому лично погнался за мной. Его адвокаты пытались обвинить меня в её убийстве, но как важный свидетель я была защищена от подобного преследования. Умом я понимала, что в ту минуту стоял вопрос о моей жизни или её. И мои действия судмедэксперт квалифицировал как самозащиту, но это не отменяло чувства вины. Ведь она умерла из-за меня.
Заседания закончились совсем недавно. Приговор вынесен. Мирон получил двадцать лет строгого режима. Я должна чувствовать облегчение, но ничего подобного не было. Гремучий коктейль из обиды, вины, жалости, боли всё ещё бурлил внутри.
А ещё одиночество. Дикое одиночество раздирало душу. Тоска всегда поднимала голову по ночам. Смотрела на меня голодными глазами. И я не обманывала брата, когда говорила о том, что не могу перестать думать о Матвее. Я ведь старалась! Честное слово!
Думать о нём словно острые камни собирать. Как бы осторожна не была, всё равно поранишься!
На щёку капнула первая капелька дождя. Она заставила меня очнуться от воспоминаний и раздумий и поспешить в дом. Даня уже давно унёс дочку и сейчас я видела их в окнах кухни.
На крыльце тщательно отряхнула покрывало, сложила его и зашла в прихожую. Спрятала аккуратную стопку в шкаф. Только потянулась к кроссовкам, чтобы расшнуровать их как услышала звонок в ворота.
Сегодня должен был заехать Михаил и вручить вступившее в силу решение суда.
- Я открою! – крикнула Дане, выпрямилась и побежала открывать.
Мелкий дождик уже вовсю барабанил по крыше нашей машины. Прошла мимо неё, провернула замок на калитке и распахнула её.
На пороге действительно стоял Михаил. Его глаз наливался фиолетовым цветом. Он держал под ним фляжку. А рядом с ним маячил мужчина в чёрных блюках и толстовке. Его лицо скрывал капюшон.
- Добрый день, Анна Александровна. Я принёс вам документы. А ещё мой друг очень хочет вас видеть. Думаю, вам есть о чём поговорить. – хмуро буркнул он и прошёл во двор.
Я так и осталась стоять. Мой взгляд впивался в мужчину. Боялась верить, но всё равно надеялась! Капели слёз застилали глаза, капли дождя покрывали лицо.
- Матвей? – дрожащим голосом позвала я – Это ты?
Он скинул капюшон и пронзил меня своими васильковыми глазами. Душа провалилась в пятки! Меня словно током шарахнули! Не в силах выдержать больше ни секунды разлуки я кинулась к нему на шею.
- Прости! – запричитала я – Прости меня! Я не должна была говорить тебе те ужасные вещи! Я люблю тебя, Матвей!
Его руки сжали мои рёбра так, что даже дышать было тяжело. Но мне плевать даже если я задохнусь прямо сейчас! Главное чувствовать его объятия!
- Я не знал о ребёнке, Ань, честное слово. – прошептал он.
Отстранилась. Заглянула в его лицо. Неужели он узнал о ней и только поэтому здесь?
- Ты вернулся из-за дочери?
- Я вернулся чтобы стать тебе хотя бы другом! Надеялся, что ты позволишь мне быть рядом. Жизнь без тебя не жизнь, милая. Эти почти два года – ад. Я дал слово офицера, что не буду мешать следствию и суду. Но кто бы знал, как тяжело мне было его сдержать! Несколько раз я срывался, ехал в Москву, а потом разворачивался с полпути. Прости, что не был рядом, когда тебе было тяжело! А о дочери я узнал только сегодня. От – он явно проглотил ругательство – коллеги.
Улыбнулась сквозь слёзы. Вот значит откуда у Михаила такой красивый фингал.
- Мы столько ошибок наделали! – всхлипнула я.
Он кивнул, а потом стал на колени прямо на размокшую от дождя глину.
- Ты что?! – ужаснулась я.
- Не знаю, что говорить. У меня это впервые. – он достал кольцо из кармана толстовки и просто протянул мне его – Я люблю тебя, Аня! Больше жизни люблю! Но всё, что могу тебе дать это судьбу офицерской жены и мою верность. У меня нет особняка, бриллиантов, дорогих путешествий. Ничего из того, к чему ты привыкла. Если ты на это согласна, то я прошу тебя, выходи за меня замуж!
- Мне это не снится? – растерянно пробормотала я – Ведь если это просто сон… я не выдержу!
Матвей поймал мою руку, сжал её.
- Это не сон. Я рядом и хочу прожить эту жизнь с тобой!
Моё платье промокло насквозь. Как и его одежда, но ни
