я и задремал, положив под голову, скатанную, вязанную шапочку с дырками, без которой ни один уважающий себя налетчик из дома не выходит. Выбросил меня из дремы, грубый голос:
— Это что за чудо?
— Привет честной компании, а вот и я- голос Сомова я узнал и начал потихоньку вылезать из шкафа. Два здоровых лба стояли на пороге Наташиной комнаты и, пялились, на прикованного к батарее, Сомова.
— Ты кто, убогий?
— Я честный арестант.
— А почему в «браслетах»?
— Меня киллер приковал…
— Какой киллер? — парни синхронно потянулись под куртки
— Такой киллер — мне удалось бесшумно вылезти из шкафа и занять позицию за их широкими спинами: — налево к стене встали, руками в стену уперлись и ноги назад, шире, суки».
Один из парней скосил взгляд назад, увидел пистолет, мое, перекошенное от страха лицо под чёрной вязаной шапкой с тремя дырками, паутину, прилипшую к шерсти, и понял, что сзади натуральный киллер. Ребята оказались любителями револьверов, у одного был истертый до белизны "наган», а у второго какой-то «айсберг» с вставленными в барабан «мелкашечными» патронами. Парни под угрозой бывшего «газовика», приставленного к голове, споро связали друг другу руки, а потом я стал мотать их «черной» изолентой, не надежно, но когда ее много, то пойдет. Паспортов у «мальчиков» не было, но права и удостоверение сотрудника риэлтерского агентства в должности «специалиста по недвижимости», нашлись в карманах кожаных курток.
— Кто из вас позвонит шефу?
— Пошел ты!
Я включил громче радиоточку, запер входную дверь и стал внимательно рассматривать бойцов.
— Че уставился?
— Смотрю, кто из вас покрепче будет.
— На хрена?
— А он мне не нужен. Сейчас вставлю ему револьвер обратно под ремень, как вы, придурки, носите, и на крючок нажму…Пока тот, что покрепче, кровью истекать будет, второй на это дело посмотрит и все расскажет. Пожалуй, это будешь ты…
Я двинулся к одному из парней
— Эй, эй, ты понимаешь, что тебе не жить? — бандит попытался откатится в сторону, но я был быстрее
— Киллеры долго не живут, но, тебе то, все равно уже будет — я догнал «колобка» и навалился коленом ему на поясницу: — а знаешь, чем хорош «мелкашечный» патрон?
— Н-е-ет. — Он очень тихий, а во-вторых, пуля, даже, при встрече с мышцей, а ты вон какой, красивый и накачанный… так вот, даже при встрече с мышцей, не говоря о костях, свинец плющится, ну и раны соответствующие… О, я же про кляп забыл. А тряпок тут нет. Будешь подыхать с вонючими носками своего корефана во рту…. И не вздумай зубы зажимать, стамеску вставлю сбоку и разожму челюсти…..К моему счастью, таких подробностей парни не выдержали.
— Мужик, что тебе надо?
— Звоните шефу, пусть едет сюда.
— Он не поедет, мы ему кто…
— Скажите, что под подоконником кое-что нашли, он должен сам это увидеть….
Я аккуратно отсоединил телефонный провод от стены коридора, длины как раз хватило до лежащего парня.
Услышав про кое-что в подоконнике, шеф сказал ничего не трогать, ждать его через полчаса, после этого сразу позвонила Наташа, которой я велел взять все, что ее там, где оно храниться и ждать меня на оговоренной позиции.
Я прижался к окну:
— А вот, наверное, ваш шеф подъехал, он во что одет?
«Специалисты по недвижимости» промолчали, наверное, посчитали, что, самолично, вывели шефа под выстрел снайпера с «оговоренной позиции». По лестнице поднялись двое, впереди типичный «бандос», сзади шеф в черном пальто. Одновременно с возгласом «бандоса», при входе в комнату: — Что за нах… — ствол револьверчика уперся в голову шефа. Тот не стал играть в героя, и наносить мне какой — ни будь «обратный малаши-гири», спокойно привязал своего сопровождающего за шею к трубе отопления, предварительно замотав ему руки, пообещал лежащим на полу парням, которые уже, наверное, пожалели, что снайпер не стрелял, много чего хорошего в их будущей короткой жизни и дал связать себя. В бумажнике шефа оказались девятьсот долларов, рубли я оставил ему на метро. Я смотрел в породистое лицо шефа и понимал, что он не бандюк. Скорее торгаш, приблатненный, но торгаш.
— Цена вопроса пять тысяч долларов.
— Какого вопроса?
— Вопроса, будут ли кого-то из вас завтра вскрывать в прозекторской или нет.
— А что так дешево, почему не десять, не пятьдесят?
— У меня принципы — вот и думай, к чему это.
— Хорошо, пять тысяч, значить пять, давай сотовый, я позвоню вниз шоферу, он поднимет деньги сюда, там, в дипломате, шесть тысяч.
— Подожди — я подошел к последнему, приехавшему бандюку, нащупал у него в кармане брюк пульт с ключами от «Навигатора», нажал на кнопку. Внизу бесшумно мигнули огоньки сигнализации черного джипа. Рукояткой пистолета по лицу, даже газового, это больно. Шеф сразу растерял свою вальяжность, особенно когда я, стараясь сохранять индифферентное лицо, приставил к его затылку ствол.
— Подожди, подожди, ты не так понял, я про другого водителя имел ввиду… в другой машине, не стреляй, прошу… в этой машине есть деньги, всего две тысячи, в багажнике, под поликом дипломат…
— Я сейчас вниз спущусь и проверю, если ты не соврал, вернусь и мы продолжим — я отцепил Сомова от трубы, и потащил наружу — я тебя в ванной пристегну, чтобы ты с ними не разговаривал…
— Стой, стой — Сомов успел схватить свой баул — я им свои шмотки не отставлю, сразу ноги сделают.
Я прикрыл дверь в комнату и, приложив палец к губам, потащил Сомова в подъезд. Мы дошли до выхода во двор, никого не встретив по пути. Под поликом, в огромном багажнике «Линкольна», действительно лежал «дипломат», в котором были деньги, три упаковки, считать их было некогда. Дипломат я выбросил в мусорку в соседнем дворе, потом мы быстрым шагом, дворами, двинулись в сторону улицы Марата.
— А деньги?
— Какие деньги, Андрюша?
— Ну, ты собирался деньги у них забрать?
— Пусть ждут, пошли.
На Марата нас ждала бледная Наташа с уже полученными чемоданами.
