— Охотник, я победил! — сказал невнятно: язык немного путался в клыках.
— Я знал! Я верил! — пропыхтел Крис. — Пойдём, уложу в постель и раздобуду еды.
— Дай хоть обратно переломиться, а то я тут всё разнесу по дороге. Я уже не падаю, можешь пока отпустить.
Он послушно отступил, ладонью погладив жёсткую кромку моего кожистого крыла. Не испуг на лице читался, а восторг, похоже, я для него действительно стал своим, раз готов принять меня таким, какой я есть. Даже не отвернулся, пока я возвращал себе относительно человеческий облик, лишь сочувственно головой покачал:
— Больно, наверное. Теперь отдыхать?
— Нет, веди меня в зал.
Я засмеялся. Предстояло ещё самое интересное. Поединки были под запретом, и всякий, принявший в них участие и дерзнувший выжить, подлежал публичному унизительному наказанию — искупал вину. Я прекрасно знал об этом и даже предвкушал событие, поскольку страдать на этот раз должен был не один.
Так что в зале перед сидящим у огня королём нас с ящеркой поставили рядом на колени, спустили рубахи с плеч и с достаточным усердием отстегали плёткой. Не мог ведь я лишить Аелию такого развлечения, глупо прикончив его в ущелье? Следовало дать моему дракону возможность хорошенько помучиться оставшуюся вечность, а уж причины для этого он с присущим ему усердием непременно отыщет.
Отсчитали нам поровну, хотя мне, как победителю, полагалось больше, но я не возражал. Королевская милость искренне тронула. Забавно было смотреть, как лицо ящерки корчится от стыда и боли, хотя по сломанной лопатке его и не били.
Зато с колен я поднялся не только вольным вампиром, но и аристократом из самых знатных, гордым хоть и последним представителем своего рода. Восстановление в правах теперь можно было считать завершённым.
Инвиктий милостиво кивнул, удаляясь в отведённые ему покои:
— Зайдёшь ко мне утром, Лэ и человека своего приводи.
Я учтиво поклонился. Я здоров, свободен, знатен и богат, да ещё и при королевской милости — пришло время ощутить себя счастливым, но это потом, а пока вся ночь впереди, и следует использовать это время с толком!
— Крис, пошли воду искать, может быть и горячую найдём.
После этой драки хотелось отмыться, хотя ничего грязного я и не делал. В мыльне замка, где не водилось прежде ничего кроме пустоты, пылали печи. В жарком пару голые драконы радостно плескались в желобе, который был здесь вместо кадей. Мы с охотником быстро присоединились к общему веселью.
Воины разглядывали моё нагое тело и головами качали, требовали повернуться, чтобы изучить со всех сторон. Пальцами дотрагивались, потому что не верили глазам, но я не сердился на бесцеремонность. Драконов восхищала скорость вампирского восстановления, никак не могли поверить, что это тоже самое существо, чью обугленную плоть они наблюдали в закате над горами. Весело с ними было, но отчистившись и изведя на себя половину куска ящеркиного мыла, я почувствовал, что голод скоро прожжёт меня изнутри, как солнце подогревало снаружи.
Что делать я просто не знал. Крови взять было негде. Охотник, увидев моё состояние и догадавшись о причине, без слов отважно протянул запястье, но я мотнул головой и стиснул зубы. Он оскорбился:
— У меня хорошая кровь!
— И вся нужна тебе самому. Кроме того, я действительно не могу из тебя пить, мы ведь побратались. Идём лучше на кухню, поищем молока. Какая-никакая еда.
Но на кухне нас ждало нечто большее. Дани со свежей ещё живой козой, которую требовалось обескровить, прежде чем жарить на завтрак воинам. Я припал к жиле, решив, что поблагодарю позднее и пил, отплёвываясь иногда от шерсти, пока живое существо не обмякло в ладонях.
— Спасибо! — сказал я своё любимое слово, и всем оно понравилось.
Крис тоже не ушёл голодным, обычной еды здесь хватало всем. Кувшин молока прихватили с собой. Когда оба сытые и довольные мы с охотником расположились отдыхать, он спросил:
— Бениг, теперь всё? Мы свободны и сможем уйти?
— Сам в это не верю.
— А завтрашняя встреча с королём ничем не грозит?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Не думаю. Инвиктий очень разумен, он хорошо отнёсся ко мне и тогда, когда я находился в его дворце.
— А что будет с Аелией?
— Крис, он взрослый и небедный мальчик, сам разберётся со своими проблемами.
— Знаешь, я рад, что ты его не убил. Ты ведь имел полное право разделаться с ним окончательно.
Хотя я лежал на полу с закрытыми глазами и старательно делал вид, что сплю, охотник никак не хотел отстать. Я понимал, что бродит в нём не отгоревшее полностью возбуждение, он волновался за исход боя, да я и сам в общем-то отошёл от всего случившегося. Я решил, что объяснить охотнику мои побуждения полезно, сам разберусь в них как следует:
— Просто месть — это не моё. Я попробовал и убедился. Давно всё было, но до сих пор мерзкий осадок в душе. Тогда я думал, что в своём праве, да так и было, но в итоге я понял, что лучше мне не стало, а значит оно того не стоило.
— Я сейчас не совсем догадался о ком ты или о чём.
— Вот и отлично. Всё в прошлом.
Крис ворочался на постели, никак у него не заканчивались вопросы, и я, хоть утомился и мечтал просто побыть в покое, готов был отвечать и дальше.
— Всё-таки ты с ним помиришься?
— Охотник, мы не ссорились.
— Я понимаю, но мне его действительно жалко. Он ведь остаётся один.
— И сам в этом виноват! Давай спать, а то явимся на аудиенцию неприлично помятыми.
Он наконец угомонился и вскоре я услышал ровное дыхание, но сам ещё долго не мог заснуть, лёжа в темноте и думая о своём. Чувства постепенно пробуждались. Радость тихо цвела в душе, и я даже начал немного думать о будущем. Было в нём место для Аелии? Не знаю. Там в ущелье, не понимая в целом его мотивов, я не видел в нём врага. Собственно говоря, ничего кроме усталого безразличия не ощущал. Но к словам охотника следовало прислушаться. Когда-нибудь потом. Как я там сказал: через сто лет? Отличный срок, на нём и надлежит остановиться.
Инвиктий принял нас по очереди, вначале пригласив меня.
— Я рад, что так вышло, — сказал он просто. — Эта история не давала мне покоя, завершить её следовало давно.
— Вашему Величеству я обязан своей свободой, — ответил я. — благодарность моя безмерна.
Он задумчиво качнул головой.
— Моя заслуга невелика. Аелия, пожалуй, тяготился тем, что делал с тобой. Думаю, он ждал лишь повода.
Я тему предпочёл не развивать, лишь поклонился, вызвав на выразительном лице короля ещё одну улыбку, пожалуй, чуть лукавую. Предложив мне запросто бывать при дворе и подарив браслет-оберег с собственными родовыми знаками, он меня отпустил.
Охотник задержался в кабинете, где принимал король, не дольше моего и вышел смущённый взволнованный и со шкатулкой в дрожащих ладонях, один вид которой заставил меня затрепетать от страха. Впрочем, внутри оказались превосходные женские украшения: Инвиктий мудро предвидел будущее и сделал подарок, который смело можно было расценить как свадебный.
Час спустя драконы улетали. Глядя им вслед из безопасного тёмного угла зала, и вытирая время от времени слёзы: нет, не грусти, а ослепления уходящим днём я знал, что вот именно теперь перевернётся главная страница моей жизни. Пришла пора действовать.
— Ты всё собрал? — спросил я охотника.
— Да и нечего особо.
— Отлично. Тогда жди меня здесь.
Я бросился бегом, потому что терпеть уже не мог. Запах. Я искал его и не находил, драконы наследили так заметно, а я ведь даже не знал где её комнаты, но потом уловил слабый отзвук, пошёл по нему как по ниточке и нашёл Рею в довольно неожиданном месте — почти пустой кладовой. Я схватил её на руки и понёс прочь. Она вырывалась и что-то говорила, но я не слушал, спросил прямо:
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Ты меня любишь?
Она затихла, испуганно вглядываясь в моё лицо, что трудно было делать в полумраке коридора. Говорить и не требовался, я ведь знал мою Рею.
— Вот видишь, всё остальное не имеет значения. Мы уходим отсюда навсегда. Мы потеряли бездну времени и более я не упущу ни дня из тех, что нам предоставлены судьбой. Да, я тебя тоже люблю, забыл сразу сказать об этом.
