Звон тревожного колокола начал стихать. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что как сам колокол так и окончание его звона ничего хорошего не предвещают.
Несмотря на тяжёлые латы барона, перешёл на лёгкий бег, чтобы быстрее очутиться в привратном холле откуда, собственно, и слышался звук колокола. Вот только в своей спешке я столкнулся с четырьмя солдатами и одним сержантом, тем самым, что вчера проявил собачью преданность.
Солдаты опешили, глядя на своего командира. Кажется, его звали Олаф. Сержант тоже растерялся при виде меня.
— Куда собрались? — не давая времени на раздумья, начал я набирать обороты.
— Милорд, как вы здесь оказались? — рухнув на одно колено, произнес сержант.
— Ногами пришёл, — съязвил я. — Так что за движение, Олаф? Или это дезертирство? Тревожный колокол звенит в другом направлении.
— Дезертирство? Нет! — сержант замотал головой так, что шлем повернулся на подшлемнике, закрывая глаза солдата. — Милорд, вы же сами только что приказали нам…
— Приказал что? — поторопил я солдата, чувствуя что не всё идет по плану. Впрочем, как всегда.
— Схватить Чернильного Мага и доставить его в главный зал цитадели, — отчеканил сержант.
— Вот значит, как… — усмехнулся я. — И тогда у меня были зелёные глаза?
Олаф кивнул. Теперь у него под открытым забралом шлема красовалось не только смятение, но и страх. Страх не за себя, за господина, которому присягнул вояка.
— Это был допель — магическая сущность, способная принимать любой облик, — успокаивая сержанта добавил я. — В том что ты не почувствовал подмены, нет твоей вины. Чернильный Маг и его спутники наши друзья. А теперь слушай новый приказ: собрать всех в замке, кто не обучен держать в руках оружие, найти самую глубокую нору и защищать их до нашей победы. Приказ понятен?
Кадык сержанта дрогнул, и Олаф кивнул, беря «под козырек». Через несколько секунд мы попрощались. Солдаты, гремя железом, приняли приказ и разбежались по коридорам. Мои слова были спонтанными, но весьма правильными в этот момент. Чем меньше гражданских будет присутствовать в главном зале, тем меньше вероятность того, что мой план провалится. А ещё эта встреча принесла мне некоторую ясность.
Пророчество Похоти начало исполняться. Слова одержимой дочери поразили Ольца в самое сердце. Бывший Святой Паладин был отравлен правдивыми, но извращенными речами джинна, и теперь его телом завладела Гордыня. Но кто будет следующим?
Ответа на этот вопрос я не знал. Да и какая разница? Сейчас три десятка моих копий приготовят ловушку для джинна и его порочных ипостасей. Но всё это будет зря, если одно из проявлений моих грехов не явится на финальную битву.
Яркое утро, благодаря системе зеркал, разрезало полумрак большого зала, но основной свет исходил из распахнутых настежь врат, в которых я увидел невысокую, но очень знакомую фигуру. Мирель — наш вечно весёлый бард и постоянная спутница Кортра лениво переминалась с одной ноги на другую, и в её раскосых эльфийских глазах тоже плескались зелёные огоньки. Значит моё злое альтер-эго добралась и до неё?! Скверно.
Рядом, не решаясь подойти, стоял орк. Судя по перерубленным цепям противовесов, именно он пустил в замок и джинна и эльфийку. Только его секира, закаленная в крови врагов, могла разрубить толстые звенья. Но сейчас Кортр, кажется, был не рад, что повёлся на провокацию одержимой подруги.
Помимо друзей-приключенцев холл был наполнен и другими персонажами. Как и сказал Олаф, на возвышении, в роскошном деревянном кресле сидел барон, а подле него была дочь. По кругу возле них стройными рядами выстроились защитники замка, давая понять, что если кто-то захочет убить лорда, то сначала ему придется сразиться с ними.
Вот только появление второго барона Ольца выбило уверенность из-под ног соратников. В рядах солдат зазвучали шепотки. Мой клон появился вовремя. Причём не один, рядом с ним шла драконица, держа на вытянутой руке тот самый медальон, в центре которого сверкал чёрный звездчатый сапфир.
— Мятежники! — проревел одержимый баррон. — Схватить, но не убивать! Я сам!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Солдаты нерешительно потянул оружие из ножен. Самое время действовать!
— Кто послушает самозванца, будет предан анафеме! — произнес я. — Но мне понятно ваше сомнение, и чтобы доказать что сидящий на троне — самозванец…
Драконица подошла недостаточно близко, чтобы выхватить медальон из её рук. Причём её жёлтые глаза будто смотрели мне в душу, пытаясь разглядеть в ней истину. Не став затягивать этот момент, я шагнул навстречу и выхватил медальон из ее когтистых пальцев.
Ничего не произошло, и в глазах солдат это только утвердило правоту Ольца. Зазвучал шелест извлекаемых мечей, который прервала уже драконица.
— Вы что не видите?! Это он настоящий барон Ольц! А позади вас одержимый самозванец! — прокричала магесса, затем сорвала Медальон с моей ладони и швырнула его в толпу. — Не верите мне? Тогда пусть Гордыня тоже возьмет его в руки!
Я внутренне выдохнул. Моя задумка сработала и, не посвященная в наш план магесса, всё-таки смогла считать из моей памяти мысли, которые я повторял словно мантру.
С самого начала не было уверенности в том, что драконица не заодно с джинном, поэтому пришлось её обмануть, подменив раскрывающий личность камень на нарисованный муляж. Если бы моей ладони коснулся оригинал, то маска неизбежно бы развоплотилась, являя на свет мою подмену. Тогда бы пришлось прорываться с боем, к которому тоже всё было готово, но от одной мысли об убийстве непричастных, меня коробило изнутри.
Ещё безусый, совсем молоденький, солдат поднял драгоценный медальон и повернулся к сидящему на троне Гордыне. Одержимый явно знал, чем чревато прикосновение к звёздчатому сапфиру. Выселяться из захваченного недавно тела явно не входило в планы Гордыни, и он поднял щит.
Такие действия помогли солдатам открыть глаза, и теперь холодное оружие было направлено уже против Ольца.
— Довольно! — с максимальной силой в голосе произнес я. — Вы видели насколько силен джинн. Я не хочу чтобы среди моих верных соратников были новые жертвы, поэтому прочь! Все прочь! Именем вашей клятвы призываю: забейтесь в самые потаенные норы, в самые дальние углы замка и ждите моей победы!
Но никто не сдвинулся с места. Кажется, такой приказ деморализовал солдат не хуже анафемы, что грозило им за клятвоотступничество.
— Он будет не один! — произнес мой клон, что пришёл в зал вместе с драконицей. — С ним буду я.
— Чего встали, олухи?! — не стерпела придворный маг. — Вы давали клятву, так исполняете приказ своего господина!!!
В этот момент я почувствовал от неё волну магических манипуляций. Ну да, драконица являлась адептом школы Разума, кто как не она могла заставить воинов собраться?
Не прошло и минуты, как зал опустел. Но одержимые, кажется, были не сильно расстроены таким поворотом событий. Кроме того, за широкими спинами закованных в броню солдат я не сразу посмотрел няньку баронессы, что осталась рядом с воспитанницей и тоже обзавелась изумрудным оттенком глаз. В морщинистых лапах старухи виднелась куриная ножка и серебряный кубок. Чревоугодие? Скорее всего.
— Что, поняв что проиграешь, ты все ещё пытаешься спасти непричастных? — сверкая зелёными глазами рассмеялся Ольц. Причём его слова были обращены ко мне. — Вот только какой в этом смысл, если все они умрут в любом случае?
В подтверждение своих слов Гордыня поднялся с трона, отбросил в сторону щит и вытащил свой монументальный меч, чтобы через секунду обрушить его на фальшивый медальон.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Нет. Они погибнут только в случае, если ты победишь. Но… — снимая с лица ставшего бесполезную маску ответил я.
И в этот момент послышался зевок. Негромкий, но эхо каменных произнесла его по помещению.
— Надоело. Мне лень слушать эту болтовню. Может, ты уже сдашься и примешь нас?
Это была Мирель. Девушка-бард устала стоять и развалилась прямо на полу. А ее малахитовые глаза и джинн в виде спутника не оставляли сомнений, что ее тело захвачено Ленью.
