ошибке», — сказал Тэринн. «Она напала на меня. Я защищался. Конец».
«Она набросилась на тебя?»
«Да».
«Ты ворвался в ее дом с бейсбольной битой, разгромил все, и она набросилась на тебя?»
«Да».
«На данный момент это все», — объявил Финнур.
«Тогда я могу идти?» — с усмешкой спросил Тэринн. «У меня нет на это времени, ты же знаешь. У меня семья. Американским водителям фургонов платят не так, как менеджерам банков».
«Я думаю, пройдет некоторое время, прежде чем ты отправишься куда-нибудь, кроме как на небольшую прогулку по тюрьме», — ответил Финнур.
«На какой машине ты ехал, когда ехал к ее дому?» — спросил Сигурдур Óли.
Раринн сделал паузу.
«Машина?»
«Да».
«Какое это имеет отношение к чему-либо?»
«Если ты не хотел причинить ей никакого вреда и все это было несчастным случаем, зачем тебе понадобилось брать машину напрокат, чтобы поехать к ней домой?»
«Какое это имеет отношение к делу?» — спросил юрист.
«Это свидетельствует о преднамеренности — mens rea, вероятно, именно эту фразу вы бы использовали. Он не хотел, чтобы его заметили возле дома».
«Это был Кидди?» — спросил Тэринн, наклоняясь вперед в своем кресле. «Конечно, ты говорил с Кидди. Тупой придурок! Я, блядь, ...».
«Ребенок кого?» — спросил Финнур, глядя на Сигурдура Óли.
«Просто ответь на вопрос», — сказал Сигурд ли, понимая, что сказал слишком много и слишком быстро.
«Это Кристи Энн завизжала? Это он рассказал тебе о H ö ddi? Маленький тупой ублюдок».
— Кристи и#225;н кто? «снова спросил Финнур.
«Обыщи меня», — сказал Сигурд Óли.
35
ЕМУ потребовалась целая вечность, чтобы проснуться, а когда он проснулся, то понятия не имел, день сейчас или ночь. Он лежал неподвижно, пока приходил в себя, и постепенно все вернулось к нему: разговор на кладбище, серость, холод, искривленные деревья и поваленные надгробия. Мир.
Его воспоминания о том, что произошло между ним и полицейским, были смутными, хотя он помнил, как встречался с ним, как сидел и разговаривал с ним некоторое время. Но потом что-то произошло, и он больше ничего не мог вспомнить. Что именно произошло, как они расстались или как много он им открыл, он не знал. Он собирался рассказать ему все. Когда он позвонил полицейскому, он был полон решимости рассказать ему многое: о Греттисгате, R & #246; ggi и своей матери, о том, что случилось с ним, когда он был мальчиком, как с ним плохо обращались. Он собирался отвезти полицейского обратно в Греттисгату, показать ему старика и рассказать всю историю. Но по какой-то причине он этого не сделал. Неужели он сбежал? Все, что он помнил, это то, что только что проснулся на полу в квартире на цокольном этаже.
С трудом сев, он нащупал пластиковый пакет. Он прикончил одну из бутылок, но вторая была еще наполовину полна, поэтому он сделал большой глоток, думая, что ему придется сразу вернуться к продаже без лицензии. Внезапно вернулось воспоминание о том, как он перелезал через кладбищенскую стену на дорогу, где его чуть не сбила машина. Да, теперь это вернулось к нему; полицейский разговаривал по телефону.
Он никак не мог решить, стоит ли ему снова позвонить этому человеку и попытаться договориться о другой встрече. Он был почти уверен, что прислал ему короткую запись одного из фильмов, которые нашел в квартире старика. Насколько он мог вспомнить, там было две катушки, но он больше ничего не нашел, несмотря на то, что перевернул квартиру вверх дном, проделал дыры в стенах и вырвал половицы.
Через несколько часов после знакомства с фильмами он попытался посмотреть их, но впечатления оказались слишком ошеломляющими. Вставив один из них в проектор, он включил его, пленка начала прокручиваться, и на белой стене внезапно появилось изображение мальчика — его самого. Затем всплыли все обстоятельства съемки. По иронии судьбы, хотя он с трудом вспоминал последние двадцать четыре часа, ему было абсолютно нетрудно вспомнить события более чем тридцатилетней давности. В безумной спешке он выключил проектор, вытащил пленку и, найдя в хаосе ножницы, отрезал короткий отрезок и положил его в пластиковый пакет, лежащий на полу.
Он не хотел, чтобы кто-нибудь смотрел эти фильмы; они были его секретом, поэтому он положил их в кухонную раковину и поджег. Горящие барабаны испускали огромное облако дурно пахнущего дыма, чего и следовало ожидать от такой мерзости, поэтому он открыл окно на кухне и еще одно в гостиной, чтобы проветрить квартиру. Как только он убедился, что все до последнего кадра превратились в пепел, он смыл остатки в раковину.
Все было кончено, закончено.
Он сделал еще один глоток из бутылки, почти осушив ее. Ему придется налить еще.
Он хотел снова поговорить с полицейским, излить душу. Не убегать. На этот раз он постарается не убегать.
36
Эбенизер не ответил, когда Сигурд Óли позвонил в колокольчик, а затем постучал в его дверь. Он попытался позвать его по имени, но безрезультатно, хотя джип Эбенизера был припаркован перед домом, и Сигурдурли инстинктивно почувствовал, что он дома. Затем он попробовал открыть окна, заглянув сначала на кухню, которая нуждалась в уборке, затем обошел дом с тыльной стороны к окну гостиной и, прищурившись, заглянул внутрь. Только напрягши зрение, он смог разглядеть мужскую ногу, затем голову под одеялом. Он колотил по оконному стеклу так, что оно задребезжало, и увидел, как Эбинизер пошевелился, только чтобы повернуться на бок. Кофейный столик был завален бутылками и пивными банками: Эбби топил свои печали.
Сигурдур Óли снова постучал по стеклу и закричал на Эбенизера, который постепенно приходил в сознание. Он изо всех сил пытался понять, откуда доносится шум, но в конце концов заметил несносного полицейского за окном и сел на диване. Сигурдур Óли обошел дом, чтобы подождать у двери. Ничего не произошло. Он потерял терпение, предположив, что Эбинизер, должно быть, снова заснул, и начал звонить в колокольчик и колотить в дверь.
После значительной задержки появился Эбенизер, выглядевший чрезвычайно грубо.
«В помощь чему весь этот шум?» хрипло спросил он.
«Ты не возражаешь, если я зайду на минутку?» — сказал Сигурд Óли. «Это не займет много времени».
Эбенизер прищурился от яркого солнечного света, который все еще светил, хотя было уже поздно. Он взглянул на свои часы, затем снова на Сигурдура ли, прежде чем пригласить его войти. Сигурдур Óли последовал за ним в гостиную, где они оба сели.
«Вы только посмотрите на этот беспорядок», — заметил Эбенизер». Я не… «Он
