Женщина окинула взглядом помещение, чуть заметно приподняла брови, что, очевидно, должно было означать удивление, и повернулась к Ивану Александровичу, который, судя по всему, исполнял при ней роль начальника охраны. Причина удивления была Петру абсолютно понятно – тот должен был обеспечить своей работодательнице возможность спокойно поесть, а потом так же спокойно отдохнуть, что, очевидно, подразумевало пустой зал. Однако сейчас в зале даже свободных столов не было – люди сидели по два-три человека, разбившись, похоже, на группы по интересам, и при появлении столь знатной особы никаких эмоций не выказали. В этом, кстати, не было ничего удивительного – как успел узнать Петр еще днем, в этих местах деревни вдоль тракта были вольными и пользовались правом экстерриториальности, подчиняясь напрямую местному Великому Князю. Почему-то это было выгодно для торговли, и правитель этих земель поддерживал порядок неукоснительно, так что княгиня, тем более, похоже, из дальних краев, для местных была, в общем-то, не фигурой. Вот будь она женой Великого Князя – тогда, да, тогда конечно, всяческое уважение бы выказали, а так она была в их глазах всего лишь дворянкой, одной из многих, с ней, естественно, не стали бы задираться, но и прогибаться лишний раз смысла тоже не видели.
Воин подошел к княгине, вполголоса сказал ей что-то, Петр не слышал, что, да и не прислушивался, в общем-то. Княгиня скривилась недовольно, но, тем не менее, решительно направилась к столу. Все правильно, снобизм снобизмом, а кушать-то хочется. Правда, Петра она при этом одарила таким презрительным взглядом, что он, по идее, должен был почувствовать себя полным ничтожеством и перебраться от Ее Светлости куда подальше, дабы видом и присутствием своим не портить ей аппетит. Петр взгляд выдержал не дрогнув, да и с чего бы? Более того, будучи все же слегка задетым таким отношением, он в отместку демонстративно прошелся по княгине мутными от пива глазами с ног до головы и обратно и отвернулся. Что называется, раздел взглядом, оценил и пренебрежительно решил, что ничего особенного. Повода для обид, вроде, и нет, но подоплека женщине абсолютно понятна и оскорбительна. А нехрен свой снобизм демонстрировать, мадам, нехрен – и не таких видали.
Судя по тому, как скривилась княгиня, она все прекрасно поняла, и ей очень хотелось за это Петра прибить. Однако справилась она с эмоциями моментально – молодец. Впрочем, у женщин-дворянок это в крови.
А вот охрана ее курсанта заинтересовала очень и очень. Просто даже потому, что кроме двух уже виденных им воинов вслед за женщиной вошли еще двое. Ничего удивительного в этом не было – чай, не босявка с дальнего хутора едет, а вполне даже дворянка. Заинтересовало Петра вовсе не это, а то, как были эти двое вооружены. А вооружены они были ружьям. Да-да, самыми настоящими ружьями, правда, калибр их мог посрамить некоторые пушки. Это было первое огнестрельное оружие, встреченное Петром в этом мире.
Между тем половой принял заказ и, подобострастно кланяясь, умчался его выполнять. Его поведение отличалось от остальных, ну да ничего удивительного – живет он этим, деньги зарабатывает. К Петру, кстати, относились проще – тоже считали его дворянином, но при этом и половой так не прогибался, и местные как-то теплее встречали, что ли…
Охрана княгини тем временем, разбившись попарно, грамотно расположилась за разными столами, контролируя весь зал. Обслужили их моментально, но по-простому, и сейчас они налегали на каши, мясо, свежие овощи, пиво посасывали, но в меру. Словом, нормальные, изрядно проголодавшиеся мужики без лишних загибов. Впрочем, княгиня получила примерно то же самое, разве что посуда была качеством повыше – не ресторация, чай, выбора из ста блюд не предвидится. Выдала дама презрительную гримасу и… стала достаточно проворно, с аппетитом есть. А вот сын ее извертелся на лавке, будто у него шило в заднице было. Правда, когда еду принесли, он ее тоже лопать начал, так что, вроде, успокоился.
И вроде бы все пришло в норму, вечер продолжился спокойно, если бы не ввалилась еще одна компания – человек шесть, все молодые, наглые, не сильно отличающиеся от местных одеждой, но при оружии. Хотя насчет оружия – это понятие растяжимое, у этих были ножи, длинные кинжалы… Но с ножами здесь все ходили, так что такой арсенал было в порядке вещей, а вот меч у одного из них из общей картины выделялся. Правда, бузить они не стали, хотя были изрядно навеселе, просто заняли стол (к тому моменту один из столов освободился), заказали пива и продолжили банкет. Ничего страшного, все, что называется, в рамках дозволенного, но у кого-то из вновь прибывших первая же кружка пива превысила предельную норму по соображаловке, но не довела до кондиции, при которой человек тихо засыпает лицом в салате. Классическое "недоперепил" или, если проще, на подвиги потянуло. Где-нибудь в глуши они, наверное, разнесли бы заведение по бревнышку, но здесь за это можно было и поплатиться, так что оставалось только на кого-нибудь наехать.
Оглянувшись вокруг, он вполне осмысленно начал выбирать себе жертву по силам. Местные отпадали сразу – их было много и, в свете своего специфического положения (точнее, не своего даже, а своей деревни, но роли это не меняло), они могли в два счета навалять пришлому забияке, не опасаясь последующих репрессий. Да и вообще, подобные заведения – места такие, что и дворянин по лицу схлопочет запросто. Учитывая же, что в этой компании дворянин, похоже, был всего один, тот, что с мечом (остальные оставляли оружие в стойке, в сенях – традиция такая), шанс получить по морде у его собутыльников был вполне реальный.
Охрана княгини тоже в жертвы не годилась. Четыре здоровенных, вооруженных мужика (у охраны VIP-персон всегда и везде есть привилегии) сами кому угодно рожи начистят, так что связываться с ними было опасно. Не годился в жертвы и Петр – его рост, ширину плеч, а также палаш забияка оценил и, по-видимому, решил не рисковать. Оставались музыканты – а что, вполне логично, для всех здесь они чужаки, заступаться за них не станут, да и оказать серьезного сопротивления не смогут.
В общем, знакомая до скуки картина: "пойдем со мной, крошка, не пожалеешь – отстань – ах ты… (звук оплеухи) – оставь ее – а ты куда лезешь, балалайка? (смачный удар по морде)". Итак, меньше минуты, а певец с разбитым лицом уже лежит в углу, девчонку тащат за свой столик и все при этом безразлично молчат. Петр, в принципе, тоже промолчал бы, не его это было дело, да и жертве к подобному обращению наверняка не привыкать, но он еще не дослушал до конца репертуар, за который, в общем-то, уже заплатил, а в организме переливалось пиво…
– Эй ты, придурок!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
