На следующий день он вызвал Сазонова к себе в кабинет, пропесочил его как следует и потребовал, чтобы тот извинился перед Мариной Евгеньевной. Санек был просто счастлив такому исходу — он только потом понял, что перегнул палку, и потерять эту школу, а значит, и Лилу, ему совсем никак нельзя. Поэтому с готовностью извинился перед учительницей. Как та ни была раздосадована таким финалом, ей пришлось с ним смириться.
— Учись хорошо, я с тебя пристального наблюдения не снимаю, — вздохнув, добавил на прощание директор. Санек радостно кивнул.
Пронесло. Было ясно, на сей раз точно пронесло, проблемы сами собой рассосались. По какой причине — непонятно. Но об этом подумать можно и позднее. Главное, что впереди, уже совсем скоро, каникулы, Новый год, ощущение праздника и ожидание счастья. И Лила ждет его во дворе. А все остальное будет потом.
Через пару дней после беседы у директора на Санькин мобильный кто-то позвонил, и номер почему-то не определился.
— Привет, — раздался в трубке мужской голос. — Это Игорь из Патриотического союза.
Саньку сразу стало холодно, хотя дома было жарко натоплено — мать, не удовлетворившись теплом, которое давали батареи, постоянно включала обогреватель. А тот за несколько минут успевал так наполнить жаром небольшое пространство квартиры, что трудно было дышать.
— Что-то тебя давно не видно, — продолжал Игорь. — В штаб не заходишь, в качалке не показываешься. Заболел, что ли?
— Нет, я… — Санька сглотнул. — Просто в школе проблемы. Запустил, чуть не выгнали, — сказал он чистую правду. — Вот я и решил подтянуться в конце четверти.
— Что ж, это хорошо, — одобрил Игорь. — А тобой сам Анатолий Павлович интересовался. Хочет с тобой поговорить.
— Когда? — испугался Санька.
— Да после праздников. Числа пятнадцатого января, скажем.
Ну, это было еще не скоро.
— Дожить надо, — отвечал он.
— А ты, оказывается, юморист, — усмехнулся в трубку Игорь. — Ладно, я ближе к делу позвоню.
Санек прислонился к дверному косяку и задумался. Мать испытующе смотрела на него, не двигаясь с места. Он жестом показал ей, чтобы не мешала, и она недовольно прошаркала на кухню, тяжело охая и вздыхая. А он продолжал размышлять. Санек почти не сомневался, что вскоре за его встречей с «самим Анатолием Павловичем» последует разгром на рынке. Ну, может, не на рынке, не так уж это важно… Весьма вероятно, что зовут его как раз затем, чтобы дать задание. Но это будет только после каникул. А значит, как принято выражаться, будем переживать неприятности по мере их поступления. Сейчас Санька гораздо больше волновало другое — Лила. У них было все хорошо, даже больше, чем хорошо. Но каждый раз, сжимая девушку в объятиях, Санька видел перед собой усыпанный цветами дорогой гроб и ее бледный призрак в белой маечке, сидящий в ногах его кровати. Нужно уберечь ее, всеми силами уберечь! Вот только бы знать, как…
В последнее ее занятие в музыкалке перед каникулами они приехали слишком рано и гуляли по тихому бульвару. Вдруг Лила остановилась напротив и пристально взглянула ему в глаза.
— А у меня родители уезжают, — сказала она с вызовом, чуть насмешливо. — Сразу после Нового года. Отец отпуск взял, купил для всех взрослых путевки на Бали. На целых две недели. Бабушку хочет вывезти на море. Пусть, мол, наконец мир посмотрит, как все европейцы-пенсионеры.
— А ты?
— А я дома останусь. Я ж тебе говорила, у меня после праздников экзамен в музыкалке, надо готовиться.
— Везет тебе, — только и смог выдавить Санек. А у самого в голове завертелся даже не вихрь, а целый ураган мыслей и предположений, что все это может означать и чего она ждет от него.
— Это ты про экзамен? — засмеялась Лила и тут же удивила его еще больше: — Так что приглашаю тебя в гости, отпраздновать, так сказать. Я теперь свободная девушка, — и улыбнулась чуть смущенно, словно жалея о своих словах.
— Здорово, — только и мог выдавить Санек. Он совсем этого не ожидал. Обрадовался, конечно, но и растерялся, как маленький, да что там, впервые за долгое время испугался по-настоящему.
— Придешь? — еще раз с надеждой, но вроде бы спокойно повторила она, а он не знал, что на самом деле сердце ее сейчас срывается в бешеную свистопляску.
— Конечно, это не вопрос, только скажи когда?
— Они третьего улетают… Давай четвертого, в понедельник, прямо с утра? Нет, лучше после обеда… Часа в четыре, хорошо? — К тому моменту они дошли уже до дверей музыкальной школы.
— Все пучком, договорились, — он чмокнул ее в щеку и, пройдя несколько шагов, обернулся и изобразил рукой какой-то победоносный жест, нечто среднее между «ок» и знаком V. Лила слабо улыбнулась.
Он шел домой, и голова его гудела, ладони мгновенно вспотели. Вот оно что, значит. Лила сама приняла решение, что готова, и сама позвала. Круто. Даже не особо обсуждала с ним, просто пригласила, и все. Ясно, не в шахматы они играть будут и не чай пить… Санек на мгновение даже почувствовал легкую обиду, но очень скоро ее смыло волной других эмоций.
Они с Лилой вроде бы встречаются уже давно, признанная всеми пара, а наедине-то по-настоящему и не оставались ни разу, так, урывками. И все это было несолидно, по-детски еще. А тут ему, похоже, предстоит нечто более серьезное.
Его захватила целая буря эмоций — и возбуждение, и азарт, и предвкушение чего-то запредельного, такого, от чего дух захватывает. Порой он ни думать о чем другом не мог, ни есть, ни пить…
Новогодние праздники прошли как в угаре. Он был дома, к великой радости мамы, никуда не пошел. Справляли вдвоем, вместе готовили праздничный стол, вместе смотрели телевизор и чокались бокалами с лимонадом под бой курантов. Мама, похоже, была очень довольна таким положением вещей, а он даже не понимал, что происходит вокруг, все думал, представлял, пытался планировать — и совершенно ничего не получалось…
«Будь что будет», — в конце концов решил он.
В ночь с воскресенья на понедельник Санек, кажется, вообще глаз не сомкнул. Встал ни свет ни заря, принял душ, оделся во все самое лучшее, надушился. Матери сказал, что идет в гости к Теме, она не возражала — такие его друзья, как Тема и Лева, ей нравились.
По дороге Санек купил бутылку шампанского и букет цветов (отец опять подкинул ему денег на праздники). Долго ломал голову, что еще подойдет в таком случае? Свечи? Ну это будет слишком, подумал он и решил остановиться на традиционном джентльменском наборе. Какие цветы Лила любит, Санек не знал, поэтому выбрал классический и самый яркий букет из розовых гвоздик, потратив на это почти половину от оставшихся сбережений.
Продавщица старательно завернула его в красивую упаковочную бумагу — он придирчиво оглядел букет и остался доволен.
«Глупо я, наверное, сейчас выгляжу», — думал Санек, поднимаясь по лестнице. Перед дверью он остановился в задумчивости, стараясь унять колотившую его дрожь, потом нажал на звонок.
После довольно долгой паузы — очевидно, Лила прихорашивалась перед зеркалом, наводя последние штрихи, — она появилась на пороге, вся раскрасневшаяся и немного нервная. Санек посмотрел на свою подругу и обмер, у него в буквальном смысле слова перехватило дыхание.
На Лиле было шелковое сиреневое платье с декольте, свободного кроя, спадающее вниз волнами. На голове высилась мудреная прическа — завитые волосы, убранные вверх. Лицо было ярко накрашено, не то что на дне рождения, — помада, тушь, тени, все нанесено не скупясь, щедрой рукой.
Вот это да! Вот это Лилка! Кто бы мог подумать, что она может выглядеть, как… настоящая женщина, что ли.
Девушка удовлетворилась произведенным эффектом — видимо, на него и рассчитывала — и прислонилась к двери. Она явно смущалась, но старалась держаться солидно и взросло. Сердце Санька наполнилось щемящей нежностью, захотелось вот прямо сейчас, без всяких церемоний, сграбастать ее и прижать к себе крепко-крепко…
Лила тем временем отступила в глубь прихожей, качаясь на каблуках и пристально оглядывая Санька, словно проверяя, соответствует ли ее кавалер такой планке, потом издала нервный смешок. Парень опомнился, неловко протянул букет с шампанским и застыл в нерешительности.
— Ну что маячишь, проходи, — засмеялась она.
Санек скинул пуховик, развязал ботинки, направился было в Лилину комнату, но она остановила его и жестом указала на гостиную.
Там уже было все приготовлено: окна зашторены, на маленьком журнальном столике горели свечи, звучала негромкая музыка. В углу переливалась огнями елка.
«Вот я был бы дурак, если бы тоже свечки притащил», — подумал Санек.
Присел на диван, Лила расположилась рядом, глаза ее лихорадочно блестели. Разговор не клеился, сейчас его подруга казалась какой-то чужой. Он не знал, о чем с ней разговаривать, и не понимал, как себя вести.
