кресло в первом ряду, прямо напротив трибуны.
— Что бы ни случилось, просто сиди и смотри. Хорошо?
— Максим, что ты задумал? — в её глазах плескалась тревога.
— Небольшой, блядь, экспромт, — подмигнул я и вышел на сцену.
Я подошёл к трибуне, обвёл журналистов ледяным взглядом. Зал взорвался вспышками, а затем они затихли.
— Добрый день, господа, — мой голос разнёсся по залу, усиленный динамиками, — Я знаю, у вас накопилось много вопросов, и я готов на них ответить, но сначала я хочу сделать заявление.
Я сделал паузу, давая им насладиться моментом.
— Последний месяц на меня, на мою семью и на мою компанию была совершена беспрецедентная информационная атака. Цель этой атаки была одна — дестабилизировать «Полонский Групп» и захватить контроль над компанией. За этой атакой стоят вполне конкретные люди, их имена я назову позже и не здесь, а в компетентных органах.
По залу пронёсся гул.
— Но сейчас я хочу поговорить о главном, о той лжи, которую вы все с таким удовольствием тиражировали, о «скандальной страсти брата и сестры».
Я снова сделал паузу, мой взгляд нашёл в толпе Дашу — она смотрела на меня, не отрываясь.
— Женщина, которую вы видите в первом ряду — Дарья Ольшанская, та самая сестра. Она не носит фамилию моего покойного отца, потому что мой отец, Сергей Полонский, не был ее биологическим отцом, он всего лишь был женат на её матери, Елене Ольшанской. Их брак продлился два года, и закончился так же быстро, как и начался. Но, до своего последнего вздоха, мой отец любил эту женщину. Может быть, можно было бы назвать нас сводными, но наши родители давно были в разводе. Таким образом, Дарья не является мне сестрой, ни юридически, ни генетически. Мы с ней абсолютно чужие люди. Любые утверждения об инцесте — это грязная, омерзительная ложь, и каждый, кто продолжит её распространять, ответит за это в суде лично передо мной.
В зале стояла мёртвая тишина и я говорил жёстко, чеканя каждое слово.
— Мой отец был не только великим бизнесменом, но и человеком, который умел видеть потенциал, и он увидел его в Дарье. Он включил её в своё завещание не из прихоти, а потому, что он верил, что она сможет стать достойным партнёром и принесёт пользу компании. И, чёрт возьми, он был прав. За последние месяцы Дарья Николаевна доказала, что она не просто наследница, она блестящий аналитик, стратег и мой самый надёжный партнёр. Я невероятно рад, что мой отец сделал такой выбор, потому что я сам убедился в её уме, в её силе. А еще, я хочу всегда видеть её рядом с собой.
Я медленно обошёл трибуну, спустился со сцены, и пошёл прямо к ней.
Журналисты, как по команде, направили на нас свои камеры.
Я остановился перед Дашей, и сделал то, чего от меня не ожидал никто — ни она, ни эти гиены, ни, блядь, я сам еще день назад.
Я опустился на одно колено, и по залу пронёсся вздох изумления.
Я достал из кармана маленькую бархатную коробочку, внутри которой сверкал огромный бриллиант.
— Даша, — сказал я, глядя ей в глаза, и в этот момент весь мир, блядь, перестал для меня существовать, — Я не умею говорить красивые слова, я мудак, тиран и циник. Я причинил тебе много боли, но я знаю одно — я не хочу больше ни одного дня проживать без тебя. Ты мой партнёр, мой друг, ты моя совесть и ты единственный человек, который имеет для меня значение. Дарья Николаевна Ольшанская, ты выйдешь за меня замуж?
Она закрыла рот рукой, слёзы текли по её щекам. Зал замер в ожидании, а Даша сквозь слёзы прошептала:
— Да.
Я надел ей кольцо на палец, и в этот момент зал взорвался аплодисментами, и вспышки камер ослепили нас. А потом я поднялся, поцеловал её, и это был самый честный поцелуй в моей жизни.
И я знал, что где-то в своём шикарном особняке на Рублёвке, Игорь Козлов смотрел эту трансляцию по огромному плазменному телевизору. Он видел всё — моё признание, моё предложение, и её «да», он видел, как рушится его идеальный план, и как его главный, сука, козырь — «инцест» превратился в пшик.
Я выиграл еще одну битву, но я знал, что старая гвардия так просто не сдается, и решающий раунд еще впереди. Однако, сейчас я хотел не думать о нем, я хотел насладиться счастливыми глазами Даши.
Глава 31
После пресс-конференции наступил штиль.
Журналисты, получив свою дозу сладенького на время заткнулись, переваривая сенсацию. Инвесторы, увидев, что я не забился под стол, а вышел на ринг и нокаутировал главную сплетню, перестали лихорадочно сливать акции. Кривая на графиках перестала напоминать кардиограмму пациента, которому забыли выключить аппарат, и даже робко поползла вверх.
Мы с Дашей вернулись домой, и впервые за долгое время просто молчали. Она сидела на диване в гостиной, методично вращая на пальце кольцо с булыжником, который, кажется, был виден из космоса, и смотрела на меня. В её глазах плескался такой термоядерный коктейль из шока, восторга и, сука, такой чистой, незамутнённой любви, что я был готов прямо сейчас пойти и скупить к хуям все медиахолдинги в стране, чтобы они до скончания времён крутили в прайм-тайм запись этого её взгляда.
— Ты абсолютный, конченый псих, — наконец выдохнула она, и это прозвучало как высшая похвала, — Ты же понимаешь, что ты ненормальный? Сделать предложение в прямом эфире… Это же…
— Это, блядь, превосходный пиар-ход, дорогая, — ухмыльнулся я, садясь рядом и притягивая её к себе, — Теперь любая статья про «инцест» будет выглядеть как заказная, дешёвая хуйня. Ни один, даже самый тупой обыватель, не поверит, что мужик, который публично, на коленях, просит бабу стать его женой, на самом деле её брат. Это слишком, блядь, по-бразильски даже для нашей видавшей виды страны. Мы убили их главный козырь.
— Ты думал о пиар-ходе, когда опускался на это своё колено? — она посмотрела мне прямо в душу, и я понял, что сейчас врать — себе дороже.
— Нет, конечно, — честно признался я, проводя пальцем по её щеке, — В тот конкретный момент я думал только о том, что, если ты сейчас скажешь «нет», я, наверное, прямо там, в прямом эфире, и застрелюсь. Чтобы все плакали.
Она рассмеялась, настоящим, заливистым смехом, и уткнулась мне в плечо.
— Я люблю тебя, мой тактичный, драматичный, конченый псих.
— Я тебя тоже, — прошептал я, целуя
