слыша хлопок. Сильные руки крепко держат меня, прижимают к твердой груди. Мускусный, сладковатый аромат окутывает. Вадим куда-то идет со мной на руках. Мне едва удается разлепить веки, когда чувствую что-то мягкое. Света, попадающего в комнату из окна, достаточно, чтобы заметить, как Вадим склоняется надо мной. Растягивает мои джинсы и пытается стянуть их. На этот раз аккуратно. Упираясь пятками в матрас, из последних сил помогая ему. Вадим избавляет от сковывающей движения вещи, после чего подходит ближе.
— Засыпай снова, — он целует меня в лоб. — Ты почти всю прошлую ночь не спала, все ворочалась, — выпрямляется, а я перестаю чувствовать его тепло.
— Не оставляй меня, — в полудреме ловлю его руку.
Слышу смешок.
— Не переживай, я останусь с тобой этой ночью, — звучит немного напряженно, но я не улавливаю лжи. Закрываю глаза. Зря. Меня снова затягивает в сети тьмы. Болтаясь на краю между сном и явью, прислушиваясь к шороху одежды. После чего раздаются шаги. Матрас пробивается, а сильные руки притягивают меня к горячему телу. Кладу голову Вадиму на грудь, обнимаю за талию. Засыпаю, улыбаясь.
— Да? — хриплый ото сна голос проникает в мое затуманенное сознание. — Сейчас буду.
Вадим аккуратно вытаскивает из-под меня руку, оставляет короткий поцелуй на лбу и встает. Хочу открыть глаза, но что-то не позволяет мне. По телу разливается непонятная слабость. Я пытаюсь сопротивляться, но дрема снова затаивает меня.
Не знаю, надолго ли…
Хлопок закрытой двери, помогает выбраться из сетей сна. Распахиваю глаза. Резко сажусь. Приходится зажмуриться, чтобы побороть головокружение. Но уже через секунду откидываю одеяло в сторону. Что-то с глухим ударом падает на пол. Переваливаюсь через кровать и осматриваю на пол. Почти сразу замечаю черный прямоугольник, тянусь к нему. У меня в руках оказывается телефон, вот только не мой. Нажимаю на кнопку блокировки и… вижу фотографию. Свою. Не узнаю ее, но вспоминаю место, где она сделана — пляж, по которому мы гуляли с Вадимом. Когда он успел?
Осознание приходит мгновенно. Неуклюже спрыгиваю с кровати, чуть не падая. Но не даю себе опомниться, бегу на выход. По пути подхватываю кожаную куртку Вадима. Теряю время, обуваясь и пытаясь справиться с несколькими замками на двери, но, в итоге, выбегаю на лестничную клетку.
Пока жду лифт натягиваю куртку, застегиваю ее и стучу ногой, крепко сжимая телефон.
Хоть бы Вадим не успел уехать… хоть бы…
Уже подумываю о том, чтобы спуститься по лестнице, как дверцы разъезжаются.
Еще никогда лифт не спускался так долго. Цифры на панели над кнопками медленно сменяют друг друга. Когда вижу единицу, то уже заведена до предела. Пробегаю мимо вахтерши, не здороваясь. Женщина, наверное, считает нас с Вадимом сумасшедшими. Плевать! Вылетаю на улицу, перепрыгиваю через ступеньки, пока не отказываюсь на тротуаре.
Оглядываюсь по сторонам. Машины Вадима не замечаю. Черт!
Разочарование проходится по телу волной слабости. Прохладный ночной воздух ползет по голой коже ног, заставляя их покрыться мурашками. Засовываю телефон в карман.
Хочу уже вернуться домой, когда слышу шаги неподалеку. Всматриваюсь в темноту. Вижу фигуру, которая почему-то кажется знакомой. Отступаю и тут же врезаюсь в чью-то твердую грудь. Я не услышала, как кто-то подкрался сзади. Не успеваю оглянуться, как чувствую, ткань у себя на рту. Противный сладковатый запах тут же вызывает головокружение. Перед глазами мутнеет. Но мне все-таки удается увидеть свой главный кошмар, выходящий на свет, прежде чем тьма забирает меня.
Глава 41
Холод.
Он ползет по телу. Сковывает кожу. Забирается внутрь меня с каждым коротким вдохом. Сглатываю и едва не стону от дерущей горло боли. Морозный ветер скользит по коже, заставляя ту покрыться мурашками. Подхватывает волосы, играет с ними. Ресницы трепещут. Хочу открыть глаза, но они словно слиплись. Мысли вязкие, тягучие. Тело слабое, будто кто-то превратил мышцы в желе.
— Проснулась, спящая красавица? — знакомый голос звучит издалека, из-за него все внутри сжимается.
Силой заставляю себя распахнуть глаза, но… ничего не вижу! Перед взором какая-то пелена. Несколько раз моргаю. Взгляд начинает фокусироваться. Чувствую, как облегчение разносится по телу. Кажется, зря. Потому что встречаюсь с шоколадными глазами мужчины, сидящем напротив меня за круглым сервированным столом, на котором навалена тонна разной еды. Мне не нужно всматриваться, чтобы заметить плескавшееся безумие в глазах монстра, вырвавшегося в реальность из моего кошмара.
— Даже не поздороваешься? — Антон поднимает бровь, берет приборы и начинает резать большой кусок, вроде бы, мяса, лежащий на тарелке перед ним. Движения Антона размашистые и резкие, будто черный пиджак, который я еле разглядела в полутьме, вовсе не сковывает его движения.
Порыв ветра посылает дрожь по телу. Обнимаю себя за плечи, оглядываюсь. В приглушенном свете, который распространяется из-под стола, мало что видно, но взгляд цепляется за деревья, окружающие нас. Вижу только ветки. Не стволы. Желудок скручивает. Пытаюсь подняться, но ноги не держат. Оседаю обратно на стул, откидываюсь на жесткую спинку. Голова кружится. Делаю пару глубоких вдохов. Ненадолго прикрываю глаза. Открываю их вновь, когда чувствую, что мое состояние становится более или менее нормальным.
Антона же размеренно жует, наблюдая за мной, как за диковинной зверушкой.
— Где я? — произношу дрожащим голосом, заправляя лезущие в лицо волосы за ухо.
— У меня дома, — Антон отрезает очередной кусок мяса и засовывает тот в рот. Жует. Медленно. Тщательно. Не отводя от меня пристального взгляда.
— А именно? — оглядываюсь снова, стараясь подавить дрожь, которая проносится по телу. Бесполезно.
Очередной порыв ветра откидывает мои вопросы назад, заставляет глаза слезиться, но холода я не чувствую. Совсем. Внутри поселился страх. Он завладевает телом. Накаляет каждое нервное окончание. Не дает нормально дышать. В горле появляется ком, который никак не получается сглотнуть.
— Что тебя интересует? Адрес? Так, тебе он ничего не скажет, — Антон перекладывает приборы в одну руку, берет стакан с янтарной жидкостью и опрокидывает содержимое в себя.
Не кривится, только блаженно улыбается. Ставит стакан на стол, прежде чем снова взяться за вилку и нож.
— Антон, зачем я здесь? — облизываю пересохшие губы.
— Как зачем? — он тянется к тарелке чуть дальше него и нанизывает на вилку слайс огурца. — У нас третье свидание, — съедает его.
Мои глаза расширяются.
— Так… — тяжело сглатываю, — оно у нас уже было.
Антон качает головой,
— Нас прервали, — на этот раз втыкает зубчики вилки в колбасу, которая лежит на тарелке посреди стола. — Поэтому оно не засчитывается.
Теряю дар речи. Могу только сидеть на месте и смотреть, как Антон жует, не отводя от меня испепеляющего взгляда.
— Тем более, — глотает, — ты
