В продолжение нескольких минут он стоял неподвижно, не сводя глаз с точки, лежавшей в поле его зрения. Затем он опустил подзорную трубу и обменялся несколькими словами со шкипером. Последний, по-видимому, находился в сильном волнении, только капитан Немо не терял своего обычного хладнокровия. На слова капитана шкипер горячо возражал.
Я стал всматриваться в даль в том направлении, куда смотрел капитан Немо, но ничего не мог заметить. Небо и вода сливались на горизонте, который был совершенно пустынен.
Между тем капитан Немо стал ходить по палубе из одного конца в другой, не только не обращая на меня никакого внимания, но, быть может, и не замечая. Шаг его был тверд, однако необычен. Временами он останавливался и, скрестив на груди руки, всматривался в морскую даль. Что он искал в этом необъятном пространстве? В это время «Наутилус» находился в нескольких сотнях миль от ближайшего берега.
Подшкипер снова стал смотреть в подзорную трубу. Он двигался то вперед, то назад, топал ногой и находился в нервном возбуждении.
Тайна должна была раскрыться в скором времени, так как «Наутилус» увеличивал ход; скорость вращательного движения винта достигла своего максимума.
В эту минуту шкипер снова обратил внимание капитана. Тот остановился и направил свою трубу на указанную точку.
Донельзя заинтересованный, я сошел в салон, взял там подзорную трубу, возвратился на палубу и, подойдя к стенке маяка, приготовился осмотреть всю линию, которая разделяет море и небо.
Но не успел я еще приложить трубу к глазу, как она моментально была вырвана из моих рук.
Я обернулся. Передо мной стоял капитан Немо, но я его не узнавал — до того изменилось его лицо. Глаза, уходя под нахмуренные брови, сверкали зловещим огнем. Зубы наполовину обнажились. Его оцепеневшее тело, сжатые кулаки, голова, вдавшаяся в плечи, свидетельствовали, что он исполнен сильной ненавистью. Он не двигался. Моя зрительная труба, выпавшая из его рук, валялась у его ног.
Неужели я, не желая того, был предметом его ненависти? Не воображал ли этот удивительный человек, что я постиг какую-либо тайну, которая не должна быть обнаружена перед гостями «Наутилуса»?
Нет, лично я не мог быть предметом его ненависти; он даже не смотрел на меня, его взор был прикован к непроницаемой точке горизонта.
Наконец он вполне овладел собой. Его лицо, так глубоко взволнованное, приняло обычное выражение.
Он обратился к шкиперу на иностранном языке и затем обернулся ко мне.
— Господин Аронакс! — воскликнул он повелительным тоном. — Я требую от вас исполнения одного обязательства, связывающего вас со мной.
— В чем дело, капитан?
— Вы и ваши товарищи должны быть заперты до тех пор, пока я не найду возможным возвратить вам свободу.
— Вы здесь полный господин, — ответил я, пристально смотря на него. — Но позвольте обратиться к вам с одним вопросом.
— Ни одного, милостивый государь!
После такого ответа мне оставалось только повиноваться, так как всякое сопротивление было бы бесполезно.
Я спустился в каюту, занимаемую Недом Лендом и Конселем, и сообщил им о решении капитана. Предоставляю судить, как оно было принято канадцем. Объяснять все это не было времени, так как четверо людей из экипажа уже стояли у дверей, чтобы отвести нас в ту каюту, в которой мы провели первую ночь на борту «Наутилуса».
Нед Ленд вздумал протестовать, но дверь была уже заперта.
— Не объяснит ли господин, что это все значит? — спросил меня Консель.
Я рассказал обо всем случившемся. Они были весьма изумлены, но так же, как и я, ничего не поняли.
Я погрузился в бездну размышлений, но странное выражение лица капитана Немо не выходило у меня из головы.
Я был не в состоянии связать двух мыслей и терялся в абсурдных предположениях, как вдруг был выведен из этого состояния следующими словами Неда Ленда:
— А завтрак подан.
Действительно, стол был уже накрыт. Очевидно, капитан Немо отдал об этом распоряжение в то время, когда велел ускорить ход судна.
— Позволит ли мне господин, — обратился ко мне Консель, — предложить ему один совет?
— Да, мой друг!
— В таком случае пусть господин позавтракает. Это будет всего благоразумнее. Мы ведь не знаем, что может случиться.
— Ты прав, Консель.
— К несчастью, — заметил Нед Ленд, — нам подали рыбу.
— Друг Нед, благодарите и за такой, хуже было бы, если бы мы остались совсем без завтрака, — ответил Консель.
Мы сели за стол. Завтрак сопровождался молчанием. Я ел мало. Консель из благоразумия заставлял себя есть больше, один канадец не терял аппетита ни при каких обстоятельствах. Позавтракав, мы разместились по разным углам.
В эту минуту электрическое освещение погасло, и мы очутились в глубокой темноте. Нед Ленд не замедлил уснуть, и, что меня удивило, Консель также поддался тяжелой дремоте. Я спрашивал себя, что бы могло быть причиной такой сонливости, как в то же время почувствовал, что моим мозгом овладевает непреодолимое оцепенение. Я напрягал все усилия, чтобы бодрствовать, но отяжелевшие веки сами собою закрывались. Я становился жертвой тягостной галлюцинации. Очевидно, в пищу, поданную на завтрак, были подмешаны усыпляющие вещества. Следовательно, недостаточно было одного заключения нас в эту каюту, чтобы скрыть, что происходит или что произойдет на «Наутилусе», а понадобилось и усыпить нас.
Я услышал, как задвинули ставни и закрыли дверь входного отверстия на палубе. Легкая качка, вызываемая волнением моря, прекратилась. Несомненно, «Наутилус» плыл под водой и спустился в спокойные, неподвижные слои океана.
Я продолжал противиться сну. Но это было напрасно, я ослабевал, ослабевало и дыхание. Я уже не мог поднять тяжелых, словно свинец, упавших век. Смертельный холод леденил мои парализованные члены. Болезненный сон, полный галлюцинаций, охватил все мое существо. Вскоре видения исчезли, и наступила полная бесчувственность.
Глава XXIV
КОРАЛЛОВОЕ ЦАРСТВО
На следующий день я проснулся совершенно бодрым и весьма удивился, увидев, что нахожусь в своей комнате. Несомненно, что и мои товарищи также не заметили, как были перенесены в свою каюту. Из того, что произошло ночью, они так же, как я, ничего не знали, и разве в будущем простая случайность могла раскрыть эту тайну.
Я хотел выйти из комнаты. Свободен ли я или пленник? Совершенно свободен! Я отворил дверь, прошел коридор и поднялся по центральной лестнице. Подъемная дверь оказалась открытой. Я вышел на палубу. Здесь меня ждали Нед Ленд и Консель. Я стал их расспрашивать. Они ничего не знали и ничего не помнили.
