Большая часть тенкецу была перекрыта. Выбивание тенкецу — процесс не очень болезненный. При должном мастерстве атаковавшего вообще можно было не почувствовать даже тычка. А вот вправление наоборот — довольно болезненное.
Хиаши окинул лежавшего на земле Неджи своим безразличным взглядом, словно в чём-то убедившись, и только после этого развернулся, покидая полигон.
Стоило генину вновь вернуть контроль над своим телом, то первым же делом он начал истерично молотить кулаками по земле, пытаясь выпустить излишки эмоций. В горле — саднило, в груди — жгло, а в глазах — щипало. Хоть это и было не дело, просто лежать и истерить, но с перекрытыми тенкецу ему не до того, чтобы добираться до резиденции Хокаге. Просто передвигаться было тяжело и больно, а Неджи не сомневался, что Хиаши отправил кого-то следить за ним. Бой было не дать.
Вернуть жизнеспособность тенкецу можно было двумя способами: вбить их с помощью мягкого кулака или сломать блокировку своей чакрой. Не будь у Неджи закрыто так много тенкецу, он бы воспользовался первым вариантом. Бьякуган было не активировать. Просить кого-то о помощи? Неджи был не в том состоянии и настроении, он бы с радостью никого не видел. Оставался последний вариант.
Неджи, сплюнув кровавую слюну, принял удобную для медитации позу. Чакра, вытекающая из очага, упиралась в закупоренное тенкецу. И так толчок за толчком, пока оно не выбивалось, а затем приступал к следующему. Только к вечеру Хьюга раскрыл каждое заблокированное тенкецу, сил что-либо делать не оставалось, как и желания. Кое-как добравшись домой, он провалился на свою кровать.
***
Утро было крайне паршивым. Ночью сон так и не пришёл, несмотря на многочисленные попытки. Неджи пришёл на кухню и начал готовить себе что-нибудь поесть из того, что было дома. Хьюга только сейчас заметил, что на стол поставил две тарелки. Комнату наполнил треск разбившейся посуды. Фарфор мелкими кусочками разлетелся по всему столу
— Сука, — прошипел он и сел за стол.
Организм требовал еду, но кусок в горло не лез, даже через силу. Просто вставал комом и всё. Трещала голова, да и тело везде жгло. Из-за отсутствия сна оно не успело восстановиться, но хоть круговорот мыслей ослаб.
Шиноби ещё с Академии готовили к возможным потерям. Тут и там, ненавязчиво упоминали о смерти, закладывая такие мысли в подкорку. Да даже сама Академия привела им такой пример — потеря Учихи. Все довольны быстро узнали, что произошло на самом деле, без каких-либо прикрас.
Но одно дело — потеря боевого товарища, другое — родственника. Неджи уже потерял отца, в обстоятельствах от него не зависящих. И терять вновь было не менее больно. Почему именно он? Именно сейчас? Ведь эта миссия должна была быть для неё последней.
В дверь постучали. Поток чакры моментально устремился к глазам. Бьякуган. У дверей стояла Нацу и продолжала тарабанить. Неджи поднялся и отворил дверь. Девушка слегка поежилась от Бьякугана. Все же не каждому человеку приятно находиться под столь пристальным осмотром, даже когда сам владеешь подобным. Мир вновь вернулся к нормальным краскам.
— Прими мои соболезнования, — только вот меньше всего он хотел слышать такие слова. В них не было искренности, а говорят подобное лишь для того, чтобы хоть что-нибудь сказать. — Хиаши-сама приказал позвать тебя, Неджи, — сказала она, окинув генина взглядом. А выглядел тот неважно. Волосы — грязные. Он не принимал душ после возвращения с миссии, да и вчерашний бой с главой клана явно не способствовал улучшению внешнего вида.
— Ну пойдём, — постарался безразлично ответить Неджи и запрыгнул в сандали.
— Ты в таком виде предстанешь перед Хиаши-самой?
— Да, — сейчас ему было плевать как он выглядел, да и на этикет было побоку.
— Неджи-кун, приведи себя в порядок.
— Как по мне я выгляжу так, как нужно, — в общем и целом внешний вид Неджи описывал его внутреннее состояние.
— Хватит истерить, Неджи. Это могло произойти с каждым, и в том, что случилось никто не виноват.
— Виноват Хиаши, отправив её туда!
— Насколько я знаю, Кая-сан сама напрашивалась на эту миссию, а Хиаши-сама, — девушка голосом выделила обращение к главе клана, намекая на то, что Неджи нужно было бы следить за тем, как он разговаривал. — Долгое время не хотел её туда отпускать.
— Ну, мы скоро идём?
— То есть ты действительно хочешь предстать таким перед матерью? — намеренно или нет, но Нацу попала по болевой точке.
— Проходи, — Неджи пригласил её в дом, а сам направился в душ.
Холодная вода не только смывала грязь, но и бодрила тело. После сменил одежду на чистую, а грязную кинул к остальному белью, что нуждалось в скорой стирке. Там такого уже накопился целый ящик, и не только его, но и одежды матери. Хьюга с силой пнул контейнер. Стирала обычно мама. Обычно Неджи не лез в такое и просто ждал её возвращения. Одежды хватало, потому экстренно стирать её не было нужды. Так как сушить голову времени особо не было, он перевязал мокрые волосы в хвост и вернулся на кухню. А там Нацу слегка прибралась, ожидая Неджи. Посуда со стола убрана, в раковине её тоже не было, да и осколков на полу тоже.
— Вот теперь значительно лучше.
Путь до главного поместья в восприятии Неджи прошёл крайне быстро. Он буквально только вышел из дома и, словно по щелчку, оказался во дворе. Выпал из реальности. Ноги сами его несли. Нацу, вроде как пыталась с ним говорить, но он её не слышал.
В главном холле, в котором справляли четырёхлетие Хинаты и который Хиаши обычно использовал как зал для тренировок, сейчас было многолюдно. По центру стоял постамент с шестью гробами, вокруг которого они и толпились. Один из них больше остальных. По спине Неджи пробежал холодок, шаги стали тяжелее.
В самом крупном лежал Инузука вместе со своим псом, рядом с ним Хьюга узнал шиноби из клана Абураме, а левый крайний гроб был его матери. Она лежала там, белолицая от макияжа и грима, который, видимо, нанесли для того, чтобы скрыть увечья и ссадины. Одежда закрывала практически всё тело, даже доходила до горла, а букетик из цветов за собой прятал ладони. Какие-то белые, в названиях Неджи не разбирался, но очень похожие на те, с которыми они в последний раз навещали отца.
Генин замер, рассматривая мать. Лёгкие, казалось, сковало. Дышать стало тяжело. В груди начало ныть, а в горле — драть, но нельзя было давать слабину у всех на виду, потому пробежался взглядом по трём оставшимся гробам. Там лежало трое незнакомых мужчин, видимо погибшие анбушники. Неджи поднял глаза, у дальней стены стоял Хиаши, вместе с прочими старейшинами клана, третий Хокаге дымивший своей трубкой, несколько представителей кланов Абураме и Инузука, Хьюга, которого Хиаши отправил на ту миссию и шиноби АНБУ с маской какой-то хищной птицы. Он тоже был один из участников, получалось, что выживший.
Нацу, которая привела Неджи сюда, поблизости не было, но раз Хиаши его звал, то он должен был подойти. Стоило Хьюге чуть приблизиться, как все из собравшихся перевели на него взгляд, но Неджи вместо того, чтобы смутиться, напротив, почувствовал себя лишь увереннее.
— Хирузен-сама, — генин сначала поздоровался с Хокаге. — Хиаши-сама, — а только после с дядей. Остальных он проигнорировал. — Вы меня звали.
— Да, Неджи, звал, — только и сказал Хиаши.
— Неджи-кун, — взял слово Хокаге. — Прими мои соболезнования. Сегодня траур не только для тебя и всего Скрытого Листа, но и для меня. Все шиноби Конохагакуре мне как дети. Да, моя потеря не так велика, как твоя, но… — Неджи подготовился к долгой тираде. — Надо учиться с этим жить. Быть шиноби — это не только почётно, но и опасно, — никто не смел перебить речь Хирузена. — Каждый раз ты рискуешь не вернуться домой. Но погибшие сегодня — герои, ведь они всё же сумели выполнить поставленную задачу и смогли спасти жизнь товарищам. Да, твоя мать погибла, но Воля Огня, что она несла в себе, никуда не делась, и ты можешь продолжать вести то, что делала она — самоотверженно отдавать всю себя селению, — Хокаге закончил, а Неджи только кивнул. Всё же умел Хирузен говорить, да так, что Неджи и добавить было нечего.
