Читаем без скачивания Тайна апостола Иакова - Альфредо Конде

— Каррейра когда-нибудь по какому-либо поводу заходил к вам в дом?

— Конечно, ведь он руководил диссертацией Софии.

— Он знал о результатах анализа ДНК?

— Насколько я понимаю, да.

— Черт, а ведь он все время вертится среди священников! — воскликнул Салорио, не в силах сдержать эмоции.

Они еще какое-то время посидели за столом, словно не решаясь встать и разойтись в разные стороны. Но сидели они молча, углубившись в себя. В столовой никого не осталось. Они так и сидели в полном молчании, пока его не нарушил официант.

— Если бы вы перешли в кафетерий, где никого нет, вы могли бы спокойно продолжить обсуждение своих проблем. Я был бы вам очень признателен, потому что мне надо убрать со стола. У меня страшно болит зуб, и я записан на прием к стоматологу, понимаете, — сообщил он.

Клара с комиссаром направились в кафетерий, где, как им и было обещано, смогли в полной мере насладиться уединением.

Если то, что рассказала Клара, было правдой, то, с одной стороны, это может служить подтверждением тому, что отсутствие какой бы то ни было исторической документации, подтверждающей пребывание Иакова Старшего на территории Испании, обусловлено вполне реальными причинами и что святой апостол, ни живой, ни мертвый, на самом деле никогда здесь не был. Но если это так, то возникает множество вопросов, которые могут поколебать веру многих людей. С другой стороны, это означает, что Клара находится в смертельной опасности.

Мало того что не так давно было обнаружено подлинное или предполагаемое захоронение Иисуса, так теперь к этому прибавилось еще и открытие того, что апостол на самом деле был женщиной. Вряд ли сей факт будет воспринят с восторгом миллионами христиан планеты. На основании этого открытия может быть подвергнуто пересмотру огромное число вопросов, далеко не самым безобидным среди которых является вопрос о женском священстве. Апостольша под номером тринадцать. Ни больше ни меньше.

Все утро они провели за рассмотрением самых разных предположений, касающихся сделанного открытия. Послал ли сюда эту женщину сам апостол Иаков? Связывала ли его с ней эмоциональная привязанность? И что же, получается, Сантьяго не был братом по плоти Иисусу?

После того, что было обнаружено в гробнице Тальпийота, любая возможность могла оказаться реальностью. В конце концов, известно ведь, что святой Петр, как почти все мужчины в мире, не ладил со своей тещей, вспомнил Андрес. И все они в конечном счете были всего лишь человеческими существами, такими же людьми, как мы, а значит, ничто человеческое не было им чуждо, изрекла адвокатесса. После чего они наконец встали из-за стола.

— Как бы то ни было, вопросы веры — не моя сфера. Мое дело — обнаружить убийцу, и не дай бог, чтобы им оказался декан, а то нам с тобой придется несладко. Ну а пока радуйся тому, что с тебя сняты подозрения в убийстве. И пожелай мне как можно скорее найти убийцу, который все еще на свободе, — сказал Кларе комиссар. — Держись! Постарайся не покидать «Осталь» и при малейшей необходимости немедленно звони мне, — добавил он, протягивая ей визитку, в которую вписал номер мобильного телефона.

— Послушай, ты не одолжишь мне до четверга свою флэшку? — уже уходя, спросил он Клару.

— А разве вы не собирались восстановить жесткий диск?

— Да, конечно, но так я смогу сам обо всем узнать, к тому же поработаю дома, а не в конторе.

Клара, не задумываясь, протянула ему флэшку. Комиссар так и не спросил, что побудило ее утаивать доказательства, которые могли пролить свет на столь запутанное, полное загадок дело, казавшееся на начальном этапе совершенно неразрешимым.

Он с самого начала верил в невиновность Клары. Комиссар был добрым и благожелательным человеком и хорошо относился к своим подчиненным. Он даст им возможность исправить совершенную ошибку и избежать самоистязания по поводу того, что они упустили важный след, причем сделает это в высшей степени тактично и ненавязчиво. И поможет ему в этом Кларина флэшка.

Когда они прощались у главного входа в «Осталь», Клара Айан не удержалась и, обняв комиссара, расцеловала в обе щеки.

Ему это явно пришлось по душе. С ним уже случалось, что из самого обычного объятия вдруг произрастала влюбленность, которая потом полыхала в нем на протяжении долгого времени.

4

Вторник, 4 марта 2008 г., 12:30

Простившись с Кларой, Андрес Салорио подошел к стеклянной двери, обозначавшей границу между отвратительным влажным холодом, заполнившим площадь Обрадойро, и приятной, комфортной атмосферой здания, которое он покидал. Комиссар приготовился вновь отважно противостоять непогоде. Зонта, как обычно, у него не было.

Он счел неподобающим для своего положения возвращаться назад и присваивать первый попавшийся под руку зонт, а посему поднял лацканы пиджака, готовый мужественно встретить почти зимнюю погоду, царившую в городе. Он уже сделал первый шаг, когда его остановил прозвучавший за спиной голос.

— Дон Андрес, задержитесь на секундочку, пожалуйста.

Голос принадлежал официанту, который четыре часа назад обслуживал их.

— Держите, — сказал он комиссару, протягивая зонт, который держал за острый конец, чтобы полицейский мог взять его за ручку.

Зонт был ярко-красного цвета и очень большой — такие используют гостиничные швейцары, когда встречают гостей у дверей автомобилей.

— Огромное спасибо, дружище, — сказал комиссар, не слишком переживая по поводу того, что с красным зонтом вид у него будет несколько вызывающим. — Как ваш зуб?

— У этого Пепиньо Бланко просто золотые руки, — ответил официант.

Андрес вспомнил впечатляющую картинную галерею доктора Бланко, который действительно обладал редким даром лечить зубы, не причиняя боли; одновременно он подумал о том, как хорошо заботится о своих зубах этот гостиничный служащий, вне всякого сомнения оставивший у дантиста сумму, равную десяткам хороших чаевых.

В это мгновение он почувствовал, как в кармане у него завибрировал мобильный телефон.

«Этот козел меня доконает, — подумал он, полагая, что это снова представитель правительства. — Интересно, у него что, нет других дел, как только играть в воров и полицейских или рассказывать мне, какая у него красивая дочь и как ее изуродовал шрам, который она получила по вине Сальвадора? Вот уж подходящее имя у моего пасынка».[45]

Бормоча все это себе под нос, он попытался переместить зонт в другую руку. Дело в том, что петля, свешивающаяся с ручки зонта, плотно обхватывала запястье его правой руки, а телефон вибрировал тоже справа. Однако все поистине акробатические усилия комиссара, направленные на то, чтобы высвободить правое запястье из петли и при этом не уронить из левой руки купленные утром газеты, у которых он не успел просмотреть даже заголовки на первых страницах, оказывались бесполезными и выглядели нелепыми.

— Слушаю, — раздраженно прорычал он, когда ему наконец удалось поднести телефон к уху.

— Здравствуй, душа моя, как поживаешь? — ответила ему с другого конца телефонной волны Эулохия.

— Хорошо, а ты как?

— Очень хорошо, спасибо, вся такая загореленькая. Ты же знаешь, на снегу я загораю в момент, — ответила она.

— Очень рад, очень рад. Здесь по-прежнему льет как из ведра. А ты где?

— Я на Сьерра-Неваде, но скоро вернусь. Эухения сказала мне, что теперь еще и этот беспутный декан свалился с крыши. Ну-ка, расскажи мне. Это правда?

— Тебе известен романс о графе Арнальдосе? Так вот, я как моряк из этого романса.

— Нет, я его не знаю, расскажи мне.

— Ну, в нем говорится о том, как граф Арнальдос в Иванов день отправился со своим соколом на охоту и увидел галеру, пристававшую к берегу, на борту которой стоял моряк и пел песню, такую прекрасную, что волны кругом успокаивались, рыбы всплывали наверх из глубин, а птицы из поднебесья опускались на мачты, лишь бы услышать ее… Знаешь этот романс?

— Да нет, не знаю. Оставь свои штучки и не изображай из себя дурачка. Так о чем была песня?

— Свои песни я пою только тем, кто плывет со мной.

— А-а-а! Прекрасно… Ну и какой еще бред тебе придет в голову, придурочек мой? Ну ладно, хватит, ну давай расскаааааазывай, мой красавчик.

— Кажется, похороны сегодня после обеда.

— Вот тут ты ошибаешься, радость моя. Завтра утром. Сегодня проведут бдение у тела в Кортиселе. Так что я вполне успеваю.

Новость о ее возвращении радостно впорхнула ему сначала в среднее, потом во внутреннее ухо, и ему даже показалось, что небо прояснилось, пропустив сквозь облака маленький лучик солнца.

— Я рад. Ну а сейчас я должен тебя покинуть. Целую.

— Чао, красавчик мой.

Ему доставляло удовольствие, когда она называла его своим красавчиком, он даже не возражал против того, чтобы она говорила ему «мой толстячок». Когда он слышал ее голос, к нему возвращалась радость жизни.