её состоянием и взяла с неё клятву?
Мужчина-алконост резко посмотрел на Анжелику. Та сжалась, но крикнула:
- Я всё сделала правильно! Она была в сознании, а значит – клятва правильная! Ты не можешь меня упрекать в нарушении наших законов!
- Да она на ногах-то еле стоит! – сорвался на крик и ворон. – Вряд ли она соображала, какую клятву даёт!
- Уходим! – чуть не в истерике завизжала молодая женщина. – Не слушайте его! Он специально меня порочит, чтобы оправдаться перед!.. Перед этими! Уводите девчонку!
Данияр в какой-то миг встревожился, что вместе с девушкой-вороном могут силой увести и Митю. Кажется, то же обеспокоило и Александра Михайловича. Он быстро шагнул вперёд и буквально за спину футболки оттащил Митю от алконостов.
Девушку сунули в одну из машин. Прохлопали двери, и, по впечатлениям, все машины не уехали с площади, а сбежали с неё.
А четверо остались смотреть им вслед.
Данияр поёжился. Он не привык переживать слишком глубоко. Но сейчас он вновь чувствовал себя подавленным. Столько эмоций испытать… Как будто асфальтовым катком переехали.
- Что это было? – задумчиво спросил Александр Михайлович. Он выглядел самым спокойным из них. Но ворон слышал, как он частит дыханием. – Ценность Руси подтвердилась… - Он улыбнулся смущённой его словами девушке. - Данияр, что там с этой клятвой? Почему она испугалась твоих слов?
- Она потребовала с ворона клятвы быть на стороне алконостов, и девушка дала эту клятву. Но была при этом… не совсем вменяемой. Из-за боли или из-за того, что была… удивлена тем, что узнала о себе. Ну, что-то типа шока или дезориентации у неё точно было. Поэтому данная ею клятва среди наших не является настоящей.
Они помолчали. Руся уже не цеплялась за его рукав, а обняла его руку, плотно прислонившись к нему самому. И это как-то ободряло…
- И что дальше? – зябко передёрнув плечами, спросил Митя. – Вернёмся домой?
- Интересно, - всё так же задумчиво сказал Александр Михайлович. – Я ещё не со всем разобрался в этой новой для меня жизни. Но один вопрос… Он очень логичен. Как они-то узнали про эту девушку? Ты-то, Данияр, понятно. Ты рассказал, как узнал про меня и про Митю. А откуда они-то узнали, что упырь нападёт именно на неё? Если у них посредников своих нет…
Прежде чем ответить, Данияр опустил голову, раздумывая, признаваться ли. Потом вздохнул и пожал плечами.
- Если бы я знал, где она живёт, первым делом пошёл бы искать её. Она слабей вас, Александр Михайлович. Чисто физически. А потому я не удивлюсь, что именно по этой причине упырь в первую очередь нашёл её. Точней – его натравили на неё. Боюсь, я пошёл по облегчённому пути – сначала разыскал вас, потому что ваш адрес был известен.
- Из чего мы делаем вывод, - заключил Александр Михайлович, - что те, кто поднимал упырей, знали обо всех воронах. И я согласен с Митей – что дальше?
- У Всеволода оставались книги и записи, - медленно сказал Данияр. – Я бы хотел съездить за ними. С Русей, если она не будет возражать. А вы… Вы можете ехать домой.
- Ну нет, - тут же сказал Александр Михайлович, - пока моё семейство отсутствует, пока я располагаю свободным временем, давайте-ка съездим туда с комфортом. На моей машине. А вдруг придётся перевозить эти самые книги и рукописи? Ты же сам не знаешь, сколько их там.
Уже в машине Данияр, севший рядом с водителем, собрался с духом и признался:
- Кое в чём Анжелика права. Из меня плохой организатор и руководитель.
- А что вообще делают вороны в городе? – спросил Митя. – Ну, кроме того, что ходят на упырей?
Данияр улыбнулся его наивному представлению о деятельности воронов, но ответил серьёзно.
- Я скажу так, как мне говорил когда-то Всеволод. С давних пор на Руси были волхвы, волшебники, колдуны и ведьмы – так называемая эзотерическая жизнь. Тёмная половина этой жизни называлась Навь. И мы, вороны Чернобога, её неотъемлемая часть. Наша вотчина – ночь и связанные с ней… процессы. В основном – смерть и пророчества, намертво связанные между собой. И по мелочи – работа с тёмными силами, которые порой начинают слишком нагло поднимать головы. Но смерть – не значит, что вороны несут её кому-то. Хотя бывало всякое, как в последние ночи. Чем я занимался до сих пор? Ночами слушал город… - Он помолчал немного, а потом снова начал рассказывать: - Никто никогда не задумывался, как умирают порой одинокие люди в своих домах? Эта смерть тихая и горестная, потому что за мёртвыми приходят только тогда, когда от них начинает исходить смрад гниющего тела. А иной раз приходят, когда тела ссыхаются… А души, неотпетые, мыкаются и плачут над ними… И я слушаю город и иду туда, где отлетает одинокая душа, но остаётся на невидимой другим тончайшей привязи с телом. Я захожу в квартиру и проверяю, в самом ли деле человек одинок. А потом звоню тем, кто должен забрать и похоронить тело в течение трёх дней. Иногда удаётся предотвратить смерть – это происходит тогда, когда я улавливаю тонкое, еле слышное сотрясение пространства и понимаю, что вот-вот произойдёт непоправимое. Ещё реже бывает вообще предупредить смерть. Но это очень редко…
- Что ты сказал?! – вдруг вскинулся, не оглядываясь на него, Александр Михайлович. – Можно предотвратить? Можно уберечь от смерти?
- Можно, - спокойно подтвердил ворон. – Но это случаи… механические. Можно прийти вовремя – и отговорить от самоубийства. Можно прийти и оттащить человека, который
