Дверь в комнату Чена с шумом захлопнулась, и Сарина, поспешно прикрыв свою дверь, вернулась к кровати. Она легла и попыталась вновь собрать воедино обрывки мыслей, спутавшихся в единый клубок, когда она стала невольным свидетелем яростной атаки Во. Повернув голову к балконной двери, она тяжело вздохнула. Радость, которую она испытала, получив известие о сыне, сейчас покрылась пеленой сомнения.
Говорила ли наложница Во правду или это была лишь одна из подлых уловок Ли, вбивающая клин в отношения Сарины с Во? Может быть, Ли надеется, что ее попытка бегства окажется неудачной и так разъярит Во, что он жестоко накажет ее или даже убьет?
Сарина повернулась на бок и уставилась в стену. Если ей действительно удастся найти сына в Гонконге, как она сможет вернуть его обратно? Не имея никаких доказательств, как она войдет в дом к совершенно незнакомым людям и заявит, что она мать ребенка, которого они растят как своего собственного? Они, несомненно, тут же сообщат о ее визите Во, и ее схватят.
Но если по какой-то счастливой случайности ей удастся вернуть сына, что тогда? Должна ли она придерживаться первоначального плана и вернуться в Орегон в качестве вдовы с ребенком? А Дженсон Карлайл, ничего не подозревающий отец четырехмесячного мальчика? Несмотря на попытки убедить себя в обратном, совесть твердила Сарине, что, если их сын жив, Дженсон имеет право знать об этом.
Сарина отмахивалась от своих сомнений, как от назойливых мух, но они настойчиво возвращались и снова одолевали ее. Перевернувшись на спину, она стала разглядывать бежавшие по потолку тени. Она не ответила ни на один из своих вопросов и поняла, что если будет и дальше мучить себя, то потеряет волю и способность что-нибудь предпринять. Она глубоко вздохнула, перевернулась на живот и закрыла глаза, однако сон так и не пришел к ней.
Завернув все свои деньги в белый шелковый платочек, Сарина засунула сверток в коричневый ридикюль. Сейчас она, напряженно выпрямив спину, сидела в коляске на кожаном сиденье рядом с Во. Стук подков отзывался биением сердца в ее груди.
Во закрыл глаза и откинул голову на спинку сиденья, а его обычно невозмутимое лицо искажали попеременно гнев, горе и решимость. Столь странное расположение духа ее спутника вряд ли доставило бы Сарине особое удовольствие, если бы тем самым она не была избавлена от необходимости поддерживать разговор.
Коляска остановилась перед магазинчиком Чэн Тань, но Во, казалось, этого даже не заметил. Возница помог Сарине спуститься и постучал в дверь лавки. Вышедшая Чэн Тань поклонилась Сарине, а также Во, который остался в коляске.
– Если бы я мог тебе помочь, моя дорогая, то, несомненно, пошел бы с тобой, – сказал он до странности сухо. – Оставляю тебя в умелых руках Чэн Тань. – Он дал знак вознице. – Вернусь через три часа.
Глядя вслед удаляющейся коляске, Сарина мысленно возблагодарила Бога. В то время как Сюе и Ли не разрешалось покидать поместье и хозяева модных магазинчиков наподобие того, каким владела Чэн Тань, сами приезжали к ним или присылали своих помощников, ей, как чужестранке, оставили некоторую свободу передвижения. И когда Сарина с вымученной, но дружелюбной улыбкой повернулась к Чэн Тань, она чувствовала себя узником, которого только что передали другому, менее строгому надзирателю.
Войдя, она с удивлением обнаружила, что лавка заполнена посетительницами, оживленно болтающими между собой, в основном, как и она, американками, пришедшими сюда, чтобы запастись нарядами к грядущему сезону. Некоторые дамы деловито осматривали готовые платья, другие пытались подобрать отделку к уже отложенным тканям, но все они, казалось, лихорадочно оспаривали внимание Чэн Тань. Сарина улыбнулась про себя: подобное столпотворение, несомненно, послужит ей на пользу.
Чэн Тань провела ее в маленькую примерочную, обойдя нескольких клиенток, которые полагали, что сейчас их очередь, и Сарина с растущим удовлетворением выслушала их язвительные замечания.
Она стояла в примерочной в своем простом желто-коричневом муслиновом платье, а перед ней разворачивали один за другим прекрасные отрезы ткани. Сарина делала вид, что увлечена разглядыванием изысканно вышитого шелка. Привычным движением Чэн Тань отматывала несколько ярдов ткани и набрасывала на плечо Сарине, сама отступая назад. Сарина сосредоточенно оглядывала себя, а потом с сожалением вздыхала, отрицательно качая головой, и ждала, пока хозяйка лавки принесет следующий рулон. С тщательно скрываемой радостью она следила, как растет раздражение бедной женщины.
– Мисси нужно три платья, – сказала та с еле заметной мольбой в голосе. – Как подобрать, если не нравятся ткани?
На этот вопрос Сарина широко раскрыла глаза и ответила с видом оскорбленной невинности:
– Это особое событие, и я опозорю дом Во, если буду выбирать в спешке.
Чэн Тань пробормотала что-то себе под нос и наклонилась, чтобы подобрать с пола очередной рулон.
– Простите, пожалуйста, я нужно смотреть за другими.
Каждый раз, покидая примерочную, Чэн Тань возвращалась через все более увеличивающиеся промежутки времени. В конце концов Сарина решила, что игра длилась достаточно долго. Она выглянула из-за закрытых занавесок и встретилась с враждебными взглядами двух пожилых американок, за спинами которых стояли их служанки, нагруженные несколькими рулонами тканей, очевидно ожидавших, пока освободится кабинка. Увидев, что Чэн Тань зашла в другую примерочную, Сарина быстро выскочила из своей и направилась к двери. На мгновение обернувшись, она с трудом подавила смех, заметив, как американки, отталкивая друг друга локтями, ринулись к освободившейся кабинке.
Она быстро добралась на рикше до набережной, к зданию из красного кирпича, к которому, по воле Дженсона, была сделана такая же одноэтажная пристройка. Сарина заплатила рикше и со смешанным чувством радостного возбуждения и страха вошла в контору «Торговой компании Карлайла». Открывая дверь, она вообразила, как внутри ее сейчас встретит Дженсон, но, увы, никто ее там не ждал.
В большой комнате на побеленных стенах висели карты, пять китайцев сидели за деревянными столами.
Расправив плечи и высоко подняв голову, Сарина решительно выбросила глупые мысли из головы и подошла к молодому человеку за ближайшим столом. Ожидая, пока он обратит на нее внимание, она гадала, какое из примыкающих к этой комнате помещений отведено Дженсону.
– Да, пожалуйста? – Молодой человек посмотрел на нее и дружелюбно улыбнулся.
– Не могли бы вы мне сказать, когда отплывает следующий корабль в Гонконг? – спросила она, гадая, действительно ли у нее охрип голос или это ей только кажется.
