никто не решался.
Это было правильное решение. Уложить ещё нескольких я был совсем не против.
Подождал ещё минут десять, наблюдая в бинокль за территорией. Потом сказал тихо, сам себе:
— Эти до утра не вылезут.
Покинул позицию и быстрым шагом, используя складки рельефа, добрался до багги. Пора убираться отсюда, пока не прилетели полицейские дроны. А они их наверняка уже вызвали.
Операция, как я посчитал, прошла успешно. Этот вечер точно отобьёт многим желание охотиться на меня. Цена за мою голову может быть какой угодно высокой, но креды мёртвым не нужны — это я им сегодня наглядно показал.
Изучив карту на планшете уже в машине, решил направиться в местный курортный комплекс — то, что здесь называли «Лазурным берегом». Место находилось довольно далеко от города. Добираться придётся долго, но именно поэтому там меня вряд ли будут искать.
Был ещё один способ — аэроэкспресс: несколько часов, комфорт, кондиционер. Но, боюсь, местная служба безопасности не будет рада там меня видеть. Слишком много охраны постоянно ездило в этом вагоне.
Нет. Только пустыня.
Запустил двигатель багги и выехал в ночь.
Глава 20
В посёлок искателей ехать не хотелось. Курорт — совсем другое дело.
Богатые туристы, расслабленная атмосфера, сотни разумных, которые думают только о прохладном напитке и следующем массаже. Среди такой толпы легко затеряться. Люди с деньгами не смотрят под ноги. Они смотрят на котировки акций и на меню ресторанов. Именно там я решил стать невидимым.
Ехал я всю ночь. К рассвету добрался до небольшого оазиса: несколько чахлых пальм, куст с мелкими серыми листьями, тень — редкая, как добросовестный чиновник, но всё‑таки тень. Загнал багги под деревья, заглушил двигатель и лёг прямо на сиденье, подложив под голову свёрнутую куртку. Снаружи уже начинало розоветь небо, и первые лучи тянулись по горизонту, не торопясь — точно так же, как у меня не было никакого желания двигаться дальше.
К полудню жара стала невыносимой. Торопиться было некуда. Лучше добираться ночью. Падальщики здесь, к счастью, были редкостью. Один или два раза они пытались захватить аэроэкспресс, но быстро поняли, что игра не стоит свеч: в вагонах ездила весьма внушительная охрана с курорта. Плюс вагоны были оснащены автоматическими системами огня — стационарными турелями на шарнирных креплениях — плюс большая скорость вагона. Такая система могла отразить атаку в радиусе трёхсот метров без участия человека.
Падальщики предпочитали атаковать одиночные грузовые конвои восточнее — там, где не было таких систем. Один раз они даже подорвали монорельс, но почти все внутри вагона тогда погибли. После взрыва падальщики, кроме множества проблем ничего не получили. Не досталось им богатых рабов, за которыми они охотились, — и потом сами еле ноги оттуда унесли: туда прилетела целая стая дронов с курорта и долго за ними гонялась по пескам. Вроде бы даже всех перебили. В последнее я не особо верил, но с добычей они точно обломались.
С наступлением сумерек я тронулся дальше. До курорта оставалось ещё несколько дней пути.
Ехал, ехал, остановился. Включил планшет, чтобы свериться с картой — рутинная проверка маршрута, которую я делал уже в сотый раз. Красная линия тянулась через экран, огибая дюны и обходя зоны с пометкой «опасность». Я водил пальцем по карте, прикидывая расстояние, — и тут планшет неожиданно пискнул.
Я уставился на экран. Сообщение. Здесь. Посреди пустыни.
— Это как так? — я вслух произнёс это в пустую темноту вокруг. Голос прозвучал странно — непривычно после часов молчания. — Как планшет умудрился принять сигнал? Здесь же сети быть не должно.
Взглянул на индикатор в углу экрана. Одна полоска сигнала — слабая, но есть.
Несколько секунд я смотрел на неё с тупым удивлением, потом сообразил. Всё время, пока я ехал, я держался возле линии аэроэкспресса — так было проще ориентироваться по рельефу. А у аэроэкспресса, немного дальше по трассе, были ремонтные мастерские и несколько жилых домов — небольшой технический посёлок, невидимый в темноте, но с работающей станцией связи. Именно поэтому я и поймал сигнал. И именно поэтому получил сообщение от Ори. Ещё перед отъездом, проверил свою почту, в надежде найти там сообщение от Ори, но там ничего не было.
Сейчас же пришло сообщение, оно было коротким и странным:
«Туда, куда ты движешься, ехать не стоит. Там тебя ждут. Возвращайся. Есть дело».
Я перечитал сообщение. Потом ещё раз. Потом отложил планшет на колени и уставился в темноту перед капотом, где фары освещали пустой песок.
Откуда он знает, куда я еду? Этот вопрос был непонятным и очень неприятным. Я никому не говорил о курорте — ни словом, ни намёком.
Кто меня там ждёт? Какое дело? И вообще — от Ори ли это сообщение? Стиль был не совсем Ори. Ори писал иначе, многословнее, с лишними словами. Здесь же всё было сухо, по‑деловому — коротко, как приказ.
У меня сложилось впечатление, что это писал Финир. Или Ори, но под диктовку Финира. Если это так… Финир под стражей — это одно. Финир на свободе и с доступом к связи — это совсем другое. В моем понимании кто-то должен был понести ответственность за попадание Пилигрима к Мидланду. И этот кто-то должен быть Финир. Впрочем в этом я был совсем не уверен.
Не верил я Финиру. Уже давно не верил. Не мог он не знать про подставу с Пилигримом. Подставить меня Пилигрим пыталась явно с его одобрения.
С одной стороны, если это прислал именно Финир, значит, он что‑то знает. Предупреждение может быть настоящим. С другой — а если это очередная ловушка? Заманить меня обратно в город и сдать Мидланду?
Не верил я ему. Слишком много всего было между нами — и слишком мало из этого «всего» было честным.
А если это всё‑таки Ори? Но здесь всё не сходилось по другой причине. Откуда он знает, куда я еду? И откуда знает о засаде?
Ещё раз перечитал сообщение. Решил открыть и почитать новости.
К моему удивлению, меня больше не искали с помощью рекламы так активно, как раньше. Ещё несколько дней назад моё лицо мелькало в каждом новостном блоке, в каждом рекламном баннере на информационных стендах. Теперь — тишина. Видимо, Мидланд уже знал, куда я еду, и решил не тратить креды на публичную рекламу. Зачем шуметь, если засада уже подготовлена?
Корпорация снизила сумму за мою голову. Теперь она предлагала всего сто тысяч вместо
