Читаем без скачивания Город, где умирают тени - Грин Саймон

Сюзанна безвольно лежала в постели и прислушивалась к утренним звукам, мысленно складывая из них картину пробуждающегося мира. Радио тихонько шепталось само с собой, уютно поскрипывала кровать, когда Сюзанна лениво потягивалась. Кровати этой уже больше двадцати лет, и она сроднилась со своей хозяйкой во всех отношениях: матрац подпирал там, где следовало, и проминался, уступая, где надо. С годами вдоль по середине матраца вылежалось длинное углубление, в котором ее телу от головы до пят было удобно и покойно — как в колыбельке. Сюзанна прислушалась: после холодной ночи впитывая тепло утреннего солнца, деревянная хижина с благодарностью коротко и звонко поскрипывала. Снаружи доносились пыхтение баржи, медленно ползущей по реке Тон, и жизнерадостный утренний гам, зовущий к новым делам и замыслам. Сюзанна вздохнула, села на постели и открыла глаза.

Обхватив прижатые к груди ноги, Сюзанна опустила на колени подбородок и огляделась. В однокомнатной хибаре царил беспорядок, но так было всегда. Ей так нравилось. Здесь и там разбросана одежда, и все три стула похоронены под кипами старых газет и журналов. Картонные контейнеры из закусочной от вчерашнего обеда и ужина все еще валялись там, где она их бросила.

Последняя мысль, неясно оформившаяся в голове, приняла было направление завтрака, но Сюзанна еще не окончательно проснулась, чтобы осознать это. Приготовление завтрака было слишком сложным для принятия решения заданием, пока ее тело не пробудилось настолько, чтобы прислушиваться к голосу рассудка.

А что, разве можно как-то по-другому? Сюзанна пожала плечами. Не привыкла она размышлять по утрам. Эта до странности жизнерадостная беззаботность выводила из себя ее последнего любовника, высокого костлявого гитариста из одной хэви-метал группы, названия которой она до знакомства с ним и не слышала. Дружок ее был довольно приятным парнем и классно — как он считал — играл «горизонтальный бибоп», но по утрам он привык вскакивать с постели, готовый сломя голову окунаться в новый день и жадно хватать полные пригоршни всего, что новый день ему предлагал. Правда, был музыкант на пятнадцать лет моложе ее тридцати пяти, и по утрам Сюзанна остро чувствовала каждый из этих лишних годочков. Отчасти поэтому и не было в душе ее такой уж опустошенности, когда музыкант ее бросил.

Сюзанна откинула простыни, свесила с кровати ноги и тихо сидела, размышляя. Сердце подсказывало ей, что сегодня она должна быть наготове, вот только к чему — понять не могла. Что-то вокруг нее затевается, и несомненно это в конечном счете коснется ее. Сюзанна поскребла ребра, скорее для удовольствия, чем по другой причине. По обыкновению, спала она голышом, за исключением морозных зимних ночей, когда хочешь не хочешь, а приходилось натягивать плотную пижаму. Сюзанна не любила спальной одежды — ей постоянно чудилось, что та обвивается по ночам вокруг тела, и она просыпалась, испытывая неприятное чувство, будто на ней смирительная рубаха.

Сюзанна поднялась, рассеянно огляделась и начала неспешно одеваться — предстояло посещение стоявшего на улице туалета. Все еще позевывая, она вернулась с улицы и остановилась посреди комнаты. Предчувствие чего-то важного, что должно сегодня произойти, не оставляло ее, но черта с два она будет ломать над этим голову. Это ее не волновало. По утрам часто так кажется. Сюзанна неторопливо развернулась посмотреться в большое зеркало, ненадежно закрепленное на дверце шкафа. Загибающиеся фотографии старых франтов и намалеванная губной помадой записка себе самой встретили ее взгляд.

«Жди гостей».

Сюзанна безучастно смотрела в зеркало, и также безучастно на нее смотрело оттуда ее отражение. Высокая длинноногая блондинка, одетая в странное разнообразие того и сего, потому что никогда не могла собраться с духом что-либо выбросить. Сюзанна относилась к моде так же, как относилась к религии: кто верит — пусть на здоровье верит, но только ее пусть оставят в покое. Во что она твердо верила — так это в то, что спать надо досыта. Она всегда хранила трогательную привязанность к странным нарядам и хранила ее много спустя истечения срока их службы. Эта блузка помнила удачу, этот шарфик был на ней, когда Грант впервые пригласил ее на свидание, эти туфли слишком симпатичные, чтобы выбрасывать их… И так далее.

В зеркале ее лицо — большие глаза и широкие скулы. Без макияжа она была очень похожа на свою мать. Сюзанна скорчила рожу зеркалу и быстро и умело подкрасилась, хотя еще было слишком рано для подобного богохульства. Она критически посмотрела на свои длинные косы — начнем с того, что они сами по себе выглядели не слишком опрятно, а то, что она не расплела их вечером и так с нерасплетенными и спала, не делало косы аккуратней. У нее никогда не хватало терпения заплетать эти косы, но каждый раз она честно пыталась. Косы ей были очень к лицу, вдобавок такая прическа практична. Ей нравилось считать себя в чем-то практичной женщиной.

Радио выдало нечто медленное и плавное с явным переизбытком струнных, и Сюзанна покрутила настройку, пока не нашла что-то активное с бодрым ритмом. Старый добрый, без излишеств, рок-н-ролл. Музыка смешалась с ее кровью и окончательно прогнала сон. Она радостно потопталась по комнате, пританцовывая под бит, подбирая раскиданные вещи и бросая их в большую кучу в углу.

«Жди гостей». Ага, вспомнила! Карты вчера вечером легли как-то по-особому — во всяком случае, по-особому для колоды Таро: рано утром, нагадали они, у нее будет какой-то важный гость. Кто-то, кого она давно знает, но не видела много лет. Сюзанна с радостным предчувствием размышляла, кто бы это мог быть. Под описание попадал довольно широкий круг друзей, не говоря уж о бывших любовниках. Всегда кто-то приходил или уходил, а порой это происходило одновременно. Сюзанна никогда не утруждала себя следить за их дальнейшей судьбой. Зато ей нравилось считать себя обаятельной, частью и потому, что она всегда была рада видеть своих бывших, когда бы они снова ни возникали в ее жизни. Но только до той поры, пока она не начинала к ним привыкать. Сюзанна могла привязываться только к вещам, но никогда — к людям. Последнее всегда вело к сложностям, а она в глубине души была девушкой простой.

Раздался стук в дверь — ровный и в то же время какой-то нерешительный, будто гость не был уверен, что ему будут рады. Сюзанна окинула взглядом комнату: разбросанные вещи она, конечно, не прибрала, а скорее перераспределила их, но сойдет и так. Мельком глянув на себя в зеркало, подошла к двери, открыла, но лишь только увидела, кто стоит на пороге, улыбка застыла у нее на лице.

— Здравствуй, Сюзанна, — проговорила Полли Казинс. — Сколько лет, сколько зим, да?

— Полли… Глазам своим не верю, это ты,Полли? Последний раз ты была здесь… Я уже и не помню когда!

— Давненько. Но вот собралась с духом и… Войти можно?

Только сейчас Сюзанна обратила внимание на то, как бледна Полли и вся дрожит — не столько от утренней прохлады, сколько от внутреннего напряжения.

— Заходи, конечно! — Сюзанна схватила Полли за руку, втащила в дом, захлопнула за гостьей дверь, а затем чуть не задушила в объятиях.

Они прильнули друг к другу так неистово, словно каждая страшилась, что другая может исчезнуть, если они не будут сжимать друг друга достаточно крепко. Слезы радости бежали по их щекам, когда обе пытались сказать, как рады были они видеть друг дружку, но сказать не получалось, да и слова сейчас были лишены смысла. Наконец женщины расцепили объятия и, держась за руки, несколько мгновений рассматривали друг друга. Сюзанна кивнула на два стула за столом, и подруги сели. Полли обвела взглядом захламленную комнату и впервые улыбнулась.

— Мне казалось, я помню, какой здесь всегда свинарник, но надо было у тебя побывать, чтобы воочию убедиться в этом. В честь дня моего рождения — разреши мне тут прибраться? Если поискать, тут под кучами мусора можно найти парочку твоих любовников.

— Оставь мой дом в покое, — сказала Сюзанна. — Меня такой «порядок» устраивает, так удобней. Полли, как я рада тебе. — Сколько же лет прошло — десять? Честное слово, я уж не чаяла увидеть тебя когда-нибудь за пределами того проклятого дома. Что случилось? Что-то ведь должно было случиться! Давай-ка рассказывай все по порядку, в сочных и пикантных подробностях. Я хочу знать все.