лежащего у моих ног. Для него я не самая прекрасная. И не самая лучшая. Он не думает обо мне как о той, что предназначена ему судьбой. Его пренебрежение сводит меня с ума с первого дня нашей встречи. А ведь я… именно та, что может сделать его счастливой. Не то что эта глупая деревенщина Селена Брукхайм. Почему он этого не понимает? Почему отказывается видеть очевидное? Я пытаюсь ему донести это, но он все время отказывается и мне приходится делать ему больно.
Я провожу тонкой плеткой по его плечу и приказываю:
— Скажи это!
Но он упрямо молчит. И так продолжается уже целый день. Будет ли он также себя вести завтра? А послезавтра? Сколько мне нужно его мучить, чтобы он сломался? Сдался и сказал… нет сделал то, что я хочу?
Какую боль я должна причинить ему?
Я плотно сжимаю губы и ударяю по голому плечу. Плетка до крови дерет кожу, оставляя после себя еще одну рану. Он громко стонет, не выдержав боли, но головы не поднимает.
— Габриэль… — я склоняюсь над ним и вновь провожу острым кончиком плетки, она едва царапает его кожу. — Скажи!
— Гори в аду! — цедит он сквозь зубы.
Мои губы расплываются в жесткой усмешке.
— А тебя ждет ад на земле.
Он не отвечает мне, предпочитая игнорировать. Глупец. Ведь я не собираюсь сдаваться. Минутки передышки ведь ему хватит?
— Будет проще, если ты скажешь мне, — я протягиваю руку и провожу длинными пальцами по его лицу. Он пытается отодвинутся, но сил у него маловато. Истязаемый часами, Габриэль становится все слабее, но так и не сдается. — Ты ведь не хочешь страдать постоянно.
— … — он опять молчит и даже то, как сильно мои ногти впиваются ему в кожу, не заставляет его заговорить. Почему он заставляет меня делать ему больно? Почему просто не сдастся? Что я должна сделать, чтобы он сказал и сделал то, что я хочу?
— Какую мне нужно причинить тебе боль, чтобы ты сдался, Габриэль? — спрашиваю его. — Как долго ты собираешься меня игнорировать? Должна ли я уничтожить твой прекрасный дом? Сжечь дотла любимый сад твоей матушки? Или сравнять с землей имение доставшееся тебе от отца?
Я хватаю его за подбородок и заставляю посмотреть на меня. Заметив в глазах Кардейна пустоту, я злюсь. Он пытается отключить свое сознание, чтобы не чувствовать, не слышать, не думать. Не могу ему позволить сделать это. Он должен чувствовать и страдать, чтобы сломаться! Я подчинила его тело своей магией. Это было несложно, никто в этом мире не способен сопротивляться чарам темных сил. Но воздействовать на сознание гораздо сложнее.
Из горла вырывается рык. Я так зла! Ведь вот он прямо здесь передо мной, но все еще сражается, вместо того, чтобы принять и сдаться. Мне нужно запугать его сильнее. Использовать то, что он боится потерять больше всего на свете.
Я отпускаю его и выпрямившись, задумчиво смотрю по сторонам. Мрачная комната, без единого окна находится глубоко в подвалах моего столичного особняка. Отсюда не сбежать. Звуконепроницаемое помещение надежно спрятано от чужих глаз и выбраться отсюда невозможно. Идеальное место для того, чтобы держать тут Габриэля Кардейна, до тех пор пока он полностью не подчинится мне. Но на что я должна надавить, чтобы он ощутил безысходность?
Что для него самое важное? О чем он думает постоянно?
Улыбка озаряет мое лицо. Я знаю, как заставить его.
— Возможно мне стоит сделать больно другому человеку, а не тебе? Как думаешь Габриэль? — обращаюсь к нему. Он смотрит в пустоту, не обращая внимания на мои слова. — Что если это будет наша дорогая Селена? Если я сделаю больно ей, ты скажешь?
Сначала мне кажется, что мои слова не задели его. Он все так же молчит и смотрит в пустоту, но когда я повторяю несколько раз имя той, что посмела вторгнуться в его мысли и украсть у меня Кардейна, он наконец подает признаки жизни. Поднимает голову и осмысленно смотрит на меня.
— Не трогай Селену… — шепчет он сухими губами. Я радостно хлопаю в ладоши, наконец в глазах Кардейна жизнь. Пусть он смотрит на меня с ненавистью, но ведь смотрит. А от ненависти до любви… глупцы говорят один шаг. Кардейн сделает его и тогда… Я триумфально смотрю на него.
— Стоит ли мне привести Селену сюда? — спрашиваю его. — Она со своим отцом приехала в столицу. Может мне выкрасть ее и привести сюда?
Я отхожу от Кардейна к противоположной стене и хлопаю по цепям, которые свисают с потолка.
— Вот здесь. Идеально для нее место. Как думаешь?
— Не смей трогать Селену! — громче произносит Кардейн. — Мерзкая гадина!
Я пропускаю мимо ушей его ругательства. Подхожу к нему и жестко схватив за шею, требую:
— Скажи и я пожалею эту дуреху. А не скажешь, заставлю тебя смотреть, как я мучаю ее. И чтобы не говорить пустые слова… помнишь ветку свалившуюся на Селену несколько недель назад? Это был вовсе не несчастный случай. Наоборот лишь везение не свело ее в могилу.
Второй рукой провожу по его затылку, как раз по тому месту, которое было ранено у Селены. Кардейн дергается, пытается сбросить мои руки, но моя магия удерживает его, делая слабее.
— Негодяйка! Тварь! Чтобы тебя поглотила адская пучина! А боги покарали твою душу!
— Не слишком надейся на божественную кару, — советую ему. — . Эти существа давно закрыли на дела людей глаза. Им нет дела до этого мира. Даже если я захочу его уничтожить, думаешь они пошевелят хоть пальцем?
— Сумасшедшая… у тебя нет таких сил!
— Кто знает есть или нет, — я пожимаю плечами. — Однажды мои предки уничтожили целую семью, чтобы заполучить их власть и могущество. Они поймали кое-кого и долго мучили, а потом выкачали всю его силы до единой капли. С тех пор род Ласферанта процветает. И нет никого могущественнее нас.
Кардейн смотрит на меня словно я ему омерзительна. Ничего, скоро он будет просить меня, чтобы я даровала ему хотя бы капельку своей ласки.
— Может если я использую те силы, то этот мир сгинет? — спрашиваю его. — А вместе с ним, исчезнет все что ты любишь. Поэтому милый Габриэль, скажи мне то, что я желаю услышать. Спаси этот мир и малышку Селену. И тогда я прощу тебя.
Ненависть в его глазах лишь сильнее заводит меня. Я взбудоражено жду, когда он произнесет те самые слова и наконец он открывает рот:
— Эвреника, — мое имя он произносит с омерзением, — я… я…
