в котловане, и изредка «косить глазом» на амеровский «Миссури». А девчатам предложил отправиться спать. В скафах и в шестой каюте, чтобы, в случае чего, не терять время на одевание и пробежку до противоперегрузочных кресел.
Ага, так они и согласились. В смысле, отдыхать всей толпой — провели чемпионат женской половины команды по игре «Камень, ножницы, бумага» и распределили дежурства со мной-любимым. Так что победительница — Маша — поднялась ко мне с тремя литровыми упаковками сока манго и коробочкой трюфелей, а побежденные «с горя» умотали отбиваться.
Усаживаться в кресло Умника блондиночка не захотела — из него, видите ли, было неудобно кормить меня конфетами… «и вообще». О том, что за этим «и вообще» скрывается самое главное, я, естественно, догадался. Но тараканы Костиной были управляемыми и абсолютно не пугали, а я к ней привык. Вот и сделал шаг навстречу еще до того, как девчонка озвучила свои — предложил устраиваться у меня на коленях и еле слышно врубил музыку.
Маша… сочла это предложение нормальным — села, привалилась ко мне спиной, пристроила затылок на мое левое плечо и довольно мурлыкнула:
— Кайф…
Мне тоже было здорово: она просто сидела, просто наслаждалась нашим любимым джазом и просто делилась со мной трюфелями. Причем не глядя, ибо сразу закрыла глаза и потерялась в ощущении спокойствия. Кстати, не на минуту, пять или десять, а на все два часа своего дежурства. Да, наверняка с удовольствием поддержала бы разговор на любую тему, но и так чувствовала себя комфортнее некуда. В общем, этот промежуток времени пролетел в разы быстрее, чем я ожидал, и оставил исключительно приятное послевкусие. Вот я перед сменой караула и назвал Костину на редкость уютным чудом. И тоже нарвался на нестандартный комплимент:
— Только на твоих коленях. Впрочем, на другие бы и не села. В общем, гордись…
Закончив «хвалить», чмокнула в щеку сначала меня, а затем Темникову, как раз приехавшую на лифте, потребовала холить и лелеять меня-любимого, вошла в кабинку и укатила на первую палубу.
Даша, вставшая по будильнику, но не успевшая проснуться, на автомате потопала к креслу Умника, но, выслушав альтернативное предложение, без колебаний изменила курс, заняла то же самое положение, в котором балдела ее подружка, и вздохнула:
— Прости, мне снилась такая ахинея, что я все никак ее не отпущу…
— Расскажешь?
Она кивнула, начала рассказывать, как во сне проснулась на кровати с роскошным балдахином
и почувствовала, что я подобрался. Поэтому прервала повествование на полуслове и превратилась в слух.
— «Миссури» завел движки! — протараторил я, торопливо извинился за то, что отвлекусь, и рявкнул в общий канал девчонок: — Дамы, подъем! Амеры сваливают. А это не дело…
Они дисциплинированно переместились с кроватей в кресла и вошли в интерфейс Умника вторыми темпами. Темникова, естественно, тоже свалила в кресло. А после того, как заблокировала замки, спросила, не поменяться ли ей местами с Мариной.
— Меняйтесь! — скомандовал я, уставился на картинку со сканеров, часть меток на которой пожелтела, сделал очевидный вывод и спросил у Костиной, продолжавшей висеть в системе, с чего, по ее мнению, эти метки изменили цвет.
— Это борта, собирающиеся провожать «Миссури» к зоне перехода… — не задумываясь, ответила она, и усмехнулась: — Кстати, на мой взгляд, огневая мощь получающегося конвоя откровенно избыточна: один легкий крейсер при всем желании не сожжет тяжелый ракетный. А тут два таких, два тяжелых ударных и еще двадцать кораблей пожиже. О, кстати, сообразила: двадцать четыре — это произведение счастливой восьмерки и счастливой тройки. Восьмерка, помнится, созвучна со словом «процветать, богатеть», а тройка, вроде как, символизирует рождение и жизненную силу.
— Значит, переводим этот намек, как «Богатеем с рождения. Не то, что вы…» — хохотнул я, подставил щеку Марине, влетевшей в рубку, покосился на цифры, появившиеся над каждой из двадцати пяти траекторий, ознакомился с данными на информационной плашке, появившейся над точкой их наиболее вероятного пересечения, и уважительно хмыкнул:
— Судя по всему, китайцы собрались шокировать амеров невероятной сыгранностью маневров. Поэтому кортеж начал движение из разных сфер, а сойдется в точке встречи практически одновременно.
— Дисциплинированность у них в крови… — буркнула Темникова, снова подключившись к системе, и задала логичный вопрос: — Куда и зачем летят «Миссури» и борта его провожатых, понятно. А для чего к их вектору разгона на внутрисистемный прыжок приближаемся мы — нет.
— Скоро увидишь… — пообещал я и принялся грузить Красоток учебно-тренировочными задачами, придумываемыми на коленке. Дрессировал почти сорок минут. А потом «притянулся» к броне амеровского крейсера и ушел в прыжок вместе с ним и с эскадрой местных ВКС.
— О-хре-неть… — выдохнула Даша, как только мы оказались в гипере, а наша блондинистая подружка озвучила правильную догадку:
— Так вот для чего мы уделяем так много времени стыковкам!!!
— Угу… — подтвердил я и посерьезнел: — А теперь немного информации из категории «Моя личная тайна…»: задайся я целью отправить амеров к предкам, «забыл» бы на их броне «Гиацинт», «сошел» с «Миссури» секунд за пятнадцать до его ухода на струну и подорвал мину через миг после активации гиперпривода.
Пока девчата переваривали это утверждение, я отправил им в ТК записи практического использования этой «техники». Как и следовало ожидать, меня забросали уточняющими вопросами, поэтому в гипере мы не скучали от слова «совсем». Не скучали и после того, как крейсер дипломатов Новой Америки и их провожатые вставали на курс разгона к «единичке», ведущей на ССНА — я пребывал в готовности в случае чего свалить с брони «Миссури», а остальной экипаж «Наваждения» не лез под руку.
Слава богу, все обошлось: борта ВКС Поднебесной сошли с дистанции на восьмидесяти восьми процентах скорости, необходимой для активации гиперпривода, а наша «лошадка» благополучно затянула нас в гипер еще раз. Что, конечно же, шокировало девчонок, ибо они отказывались понимать, за каким-таким лядом я ушел из системы, в которую попал с таким трудом.
— Сейчас поймете… — хищно ухмыльнулся я, по очереди посмотрев на все три аватарки, затем спустил Феникса с поводка и начал комментировать его действия: — Вторая тайна из той же категории звучит так: раз мы ушли на струну, будучи пристыкованными к «Миссури», значит, можем взять его на абордаж. Поэтому кластер Фениксов только что взломал бортовой искин этой калоши, задавил и МС, и внутрикорабельную связь, и заблокировал переборки несчастного корабля, «Техники» заканчивают пробивать «дырку» в прочном корпусе, а «Буяны» готовятся побуянить.
— А что бы ты делал,
