меня.
— Ох. Я же ехала с Выхино. Надо было предупредить, Леночка.
— Надо. Только проснулась, извините. Позвоните Стасу, пусть вам такси оплатит, — мне вовремя звонит мама, и я прохожу в дом. — Ирина Николаевна, у меня важный звонок. Всего доброго!
Закрываю перед ней дверь. Ни объятий, ни добрых напутственных пожеланий, ни прощания с ребёнком. Возможно, потом я пожалею о своей сучности, но в моменте я горда собой.
Всем хорошей не будешь.
У меня вся неделя до отлёта жутко загруженная, даже Олега особо вписать некуда, а теперь ещё я и без няни осталась.
Естественно, это опрометчивое решение, можно было её оставить до Испании, но мой комфорт же дороже. А с ребёнком управлюсь. Придётся брать его с собой по делам, но Антоша вполне тусовый, справлюсь. В крайнем случае маме завезу или Лиля выручит. Одним меньше, одним больше, ей не принципиально.
— Зайчик, доброе утро! Просыпайся! У нас с тобой сегодня интересный день! — Ласково тормошу ребёнка.
— Мы поедем на батуты? — Интересуется сонным голосом.
— Нет, ты поедешь со мной на работу. На фотосессию, потом на вечеринку. Поедим в кафе. Здорово?
— А я не пойду с няней к Ясмине?
— Нет, зайчик. Ирина Николаевна теперь будет няней твоей младшей сестры Лизы. Ты же не против?
— Против, — садится ребёнок в кровати, а я расстраиваюсь, что вообще его мнения не учла. Вдруг это будет для него большим стрессом. — Вдруг она Лизу будет тоже пугать.
— Как пугать? — Настораживаюсь и глажу тёплую ручку.
— Когда ты уезжаешь на работу, она говорит, что ты можешь не приехать, и спрашивает, хочу ли я жить с папой.
— Малыш, она шутит, — прижимаю к себе ребёнка и чувствую, как у меня учащается пульс. Тревога снова накрывает.
Вот я клуша. Мама права. Витаю где-то в облаках, очевидных вещей не замечаю, выводы не делаю. Как я не заметила этого в ней? Была занята собой, очевидно.
— Нет, не шутит, — мотает головой. — Она меня запирала в комнате с утюгом.
— Когда? Почему ты мне не рассказал, Антош?
— Няня сказала, что ты будешь ругаться. Много раз. Много, — прижимается ко мне сыночек всем тельцем.
Обнимаю ребёнка и пытаюсь сдержать горькие слёзы. Виновата только я. У нас есть камеры, а я их даже изредка не смотрю. Да я даже могла Стаса с его тайками спалить, будь я внимательна.
Точно ворон считаю. И тревожность у меня какая-то странная. Или это ОКР, когда отсматриваешь всё и проверяешь? Надо хотя бы на одну сессию сходить к терапевту до отлёта. Опять состояние ухудшается.
— Ну и хорошо, что она больше не придёт. Да?
— А как же Лиза?
— Не знаю, малыш. Расскажи папе об этом, хорошо?
Умыв ребёнка, сразу звоню адвокату. Может, Ирина Николаевна вообще в сговоре со Стасом и никакой Лизе няня не требуется, а он решил разделить опеку? И просто он переводит няню к себе.
Дмитрий Денисович меня успокаивает и заверяет, что предпосылок нет и у нас всё пройдёт мирно и без эксцессов.
У меня сегодня запланирована съёмка платьев одного молодого московского бренда, и я наспех готовлю омлет Антоше и собираю его.
К моему счастью, на площадке есть ассистент фотографа, которая присматривает за ребёнком, пока мы фотографируем образы.
Помимо гонорара мне оставляют все платья и дают несколько для Испании, которые я уже отсниму сама.
Мне нравятся кадры, удивительно, как за короткое время я начала чувствовать камеру и нравиться себе самой на видео и фотографиях. До такой степени, что даже распечатала себе несколько и поставила в спальне.
— Малыш, что ты хочешь на обед? Куда заедем? — Спрашиваю у сына. До вечеринки ещё три часа, и нам надо себя занять.
— Пиццу Джейми! — Весело отвечает Антон, и я понимаю, что сегодня обламывать ребёнка не вариант.
Вроде такой маленький, а как-то угадывает ближайшее любимое заведение.
Заезжаю в ТЦ, паркуюсь и понимаю, что по-хорошему надо позвать на обед Арсения. Его ведомство через дорогу. Антоша создаст нужную преграду, а я выясню для себя интересующие моменты.
— Да, слушаю, — отвечает со второго гудка.
— Привет! Это Лена! Не отвлекаю?
— Дорогая, я тебя узнал. Отвлекаешь. Что-то срочное?
— Да нет, мы просто с Антошей в «Сезонах», сейчас пойдём в «Джейми». Не хочешь присоединиться?
— Буду через сорок минут, — после небольшой паузы отвечает Арсений, — закажи мне что-нибудь на своё усмотрение. Я буквально на полчаса подойду. До встречи.
— До встречи!
Звучит сухо и деловито, но согласился же. Я себя обманываю и хочу убедиться в отсутствии чувств или действительно выяснить обстановку и себя защитить? Не могу точно ответить на этот вопрос.
Заказываю Антоше его любимую пиццу и пасту «Болоньезе», а себе с Арсением вителло тоннато и салаты.
Но кусок в горло не лезет от нервозности. И это несмотря на уже суточное отсутствие еды. Олег меня точно хакнул. Ресторан утопает в ароматах еды, особенно углеводов, а мне хоть бы что.
Арсений приходит минута в минуту, и я даю ему сначала поесть и пообщаться с ребёнком.
Убедившись, что он сыт и в хорошем расположении духа, вываливаю на него последние новости про няню и мои опасения.
— Исключено, вообще не переживай, — заверяет, беря меня за руку.
Вроде поддерживающий жест, но и интима в нём много.
— Почему ты так уверен?
— Потому что мы обсуждали это со Стасом. Лен, в сентябре меня ждёт повышения, мне не нужны проблемы в семье. Кто тебе мешает пойти к Малахову ребёнка отбивать или куда там ходят. Да ещё у тебя блог свой. Стас под контролем.
— Тебя повышают? До кого?
— Я не буду замом, — улыбается.
— О. Поздравляю!
— Спасибо, дорогая. Жду не дождусь.
— Сень? Можно вопрос?
— Можно.
— Ты ко мне так добр и щедр из-за активов или я тебе нравлюсь?
Не знаю, как я решилась на этот вопрос. Но мне его надо было задать. Надо было выдрать этот яд, оставленный Стасом.
— О как, — хмыкает Арсений, — я скажу тебе так… В связи с новой должностью у меня связаны руки. Понимаешь? Может, мне и жаль, но я слишком долго к этому шёл.
— Понимаю. Ещё раз поздравляю! Мы все гордимся тобой!
Арсений кивает, встаёт с места, прощается с Антошей и желает нам отличного лета.
Соврал мне? Или сказал правду? Не имеет значения. Главное, он меня успокоил. Для меня это наилучший исход. Вроде что-то было, но обстоятельства и время неподходящие. Буду считать так.
Глава 43
Мы приземляемся в аэропорту Малаги и выходим на раскаленный летний воздух.
В
