Он низко наклонился к шее жеребца и пришпорил его. Животное смело устремилось вперед. Постепенно он приближался к Каталу и через некоторое время уже ехал за ним следом. Еще один стремительный бросок – и они опередили на двадцать ярдов всадников, пытавшихся отрезать им путь к отступлению.
Холмы вздымались навстречу, и лошади пошли тяжелее. Они вброд переправились через болото и въехали в узкую лощину. В конце ее Мартин спешился и, держа поводья в правой руке, стал взбираться по крутому склону лощины, таща за собой лошадь.
Он благополучно добрался до верха и повернулся, чтобы подать руку своему брату. Клей находился ярдах в двух позади них, когда в лощине под ними показалось несколько всадников. Клей огрел жеребца по заду, погнав его вверх, через край лощины, а потом повернулся, вытаскивая из-за пояса кольт «драгун».
Кровопролития в этот день было достаточно. Более чем достаточно. Когда первый кавалерист осадил свою лошадь. Клей тщательно прицелился и выстрелил животному в грудь. Оно встало на дыбы, сбросив своего седока в грязь, а позади него остальное воинство изо всех сил старалось развернуть и увести своих лошадей от того, что оказалось смертельной ловушкой. Клей выпустил еще одну пулю, прожужжавшую в воздухе поверх их голов, потом взобрался на жеребца, которого Катал держал для него, и они галопом умчались прочь.
Теперь они были в относительной безопасности. Мартин ехал первым, петляя, перебираясь из одной лощины в другую, шлепая по болотам и топям, все время забираясь всё выше и выше на холмы. Они скакали целый час, вытянувшись в цепочку, прежде чем выехали из маленькой лощины на крутой склон холма.
Впереди них, не далее чем в двух милях, простиралось море, а под ними – маленькое озеро, глубоко врезавшееся в сердцевину холмов, непроглядно-черное посередине, пурпурно-серое по краям, где базальтовые рифы выходили на поверхность. Клей спешился и постоял в угасающем предзакатном свете, глядя на север, туда, где горные вершины были испещрены оранжевыми полосками.
Такая красота была слишком величественна для человека, и он вдохнул полной грудью сладость вереска, все еще мокрого после проливного дождя, а потом двинулся следом за Каталом и Мартином вниз по крутому склону холма, мимо ручейка, который бежал между поникшими папоротниками. Они добрались до труднопроходимой тропы, снова сели на лошадей и проехали по краю озера вдоль ручья, наполнявшего тихий вечер своим журчанием.
Позади них холмы плавно поднимались к темному небесному своду, на котором уже мерцала одинокая звезда, а за поворотом в лощине, в зеленой от травы излучине реки, виднелся маленький охотничий домик.
Это было прочное сооружение, сложенное из тесаного камня, крытое торфом. Слезая с лошади, Мартин сказал:
– Здесь мы будем в полной безопасности, полковник. Отсюда всего полчаса езды до скал. Когда начнется отлив, мы сможем проехать берегом к тому месту, где выгружается французское судно.
Они с Каталом развалились на грубо сколоченной скамье и вполголоса заговорили об Америке. При той жизнерадостности, что свойственна молодости, прошлое уже становилось для них менее важным, чем будущее. Клей отошел и уселся на валун у реки.
Раненая рука все не давала ему покоя, и рот был сухой как спичка. Он наклонился и зачерпнул воду ладонью, испытывая чувственное наслаждение от ее прохлады.
Он подумал о Джоанне, и его переполнило острое чувство одиночества. Казалось, что сердце у него в груди сохнет и увядает. Несмотря на все человеческие потуги, у Судьбы всегда припасена последняя карта – такова жизнь. Смирившись с этим, человек в значительной степени избавляет себя от страданий.
На какой-то момент Клея переполнило то ужасное сознание своей незначительности, которое время от времени приходит к человеку. Ему доводилось осознавать это и прежде, стоя среди окровавленных тел на поле боя и понимая, что в следующий раз, возможно, настанет его черед, смиряясь с тем, что все, что бы ни сделал человек, никогда ни к чему не приводит.
Пока он смотрел, оставшийся кусочек красного зарева отпылал у него над головой, свет померк на голой поверхности холмов, и ночь опустила свой тяжелый покров на лощину.
Он долго сидел, рассеяно взирая на море. Наконец пришел Катал и тронул его за плечо. Они сели на лошадей и поехали прочь от этого места, негромко позвякивая упряжью в ночи.
Они пробирались осторожно, держась в тени лощины, спешившись, когда добрались до скал, чтобы провести своих лошадей вниз по коварной осыпающейся тропе с валунами, отчетливо белеющими в лунном свете под ними. Далее расстилался песок, мокрый и блестящий в лунном свете там, где отступило море. Катал пришпорил свою лошадь, пустив ее галопом, и все поскакали вдоль кромки воды, время от времени загоняя лошадей по брюхо в морскую воду, чтобы обогнуть выступ скалы и перебраться на другую отмель.
Корабль лежал в дрейфе в полумиле от берега, его рангоут и оснастка отчетливо проступали на фоне ночного неба. Клей посмотрел вверх, на луну, охваченный легкой паникой, моля о том, чтобы облако затмило ее свет до тех пор, пока они благополучно не погрузятся на борт.
Мартин возбужденно рассмеялся и поскакал по волнам, чтобы обогнуть очередной каменный выступ. Катал двинулся за ним следом, Клей замыкал процессию. Волна увлекла их за собой, и, когда жеребец пустился вплавь и вода заплескалась у колен Клея, ее прохлада каким-то образом снова вернула его к жизни, и он рассмеялся так же возбужденно, как до этого Мартин.
А потом они прошлепали по воде к отлогому берегу, а в сотне ярдов их ждал баркас, дрейфующий на мелководье, с четырьмя матросами на веслах и еще одним, стоявшим по колено в воде.
– Нам повезло, – прокричал через плечо Катал. – Сегодня никакой фонарь не нужен.
Парни быстро спешились, и Мартин забежал в море и похлопал матроса по плечу:
– Три пассажира, братец. – Человек сказал в ответ что-то неразборчивое, и Мартин с улыбкой пояснил: – Он говорит только по-французски, полковник.
Клей повернулся к моряку и на безукоризненном французском сказал:
– Мы хотели бы поскорее уплыть отсюда, друг мой. Мне говорили, что вы можете это устроить?
Моряк просиял:
– Полковник Фитцджеральд?
Клей кивнул, и он продолжил:
– Мы ждали вас. Пожалуйста, быстрее садитесь в лодку.
– Вы ждали нас? – изумленно переспросил Клей, когда они перелезли через борт.
– Ну конечно, мсье, – ответил моряк, берясь за штурвал.
Клей сел в носовой части и оглянулся в сторону берега, в то время как гребцы налегли на весла, держа курс на корабль. Три лошади стояли у края воды с довольно несчастным видом, и он с болью подумал о Пегин, задаваясь вопросом, кто станет ее новым хозяином. Потом жеребец вскинул голову и фыркнул, лошади повернули и галопом понеслись прочь по отлогому берегу.
