Изы, даже не пытавшуюся туда сунуться.
Змеи ли, люди ли — все вы сейчас одинаковы, все на одной ратной доске. И Витольд сметет с нее любого, чтобы спасти единственное здесь человеческое существо. Ну, кроме юной принцессы Виктории, конечно, но той ничего не грозит. Ее уже спасли — ценой двух других жизней.
Вот только одной решимости сейчас мало — напрямую не пробиться, только погибнуть. А последнее время уходит — горячей кровью из отворенных жил, душным песком раскаленного Хеметиса, где в древних пирамидах спят вечным сном давно мертвые правители. И кто-то из них тоже мог служить Черным змеям. Даже наверняка — служил.
Ищи путь, Витольд. Ты не убьешь один десятки вооруженных гвардейцев и почти столько же аспидных змей в человечьем обличье. Ты не умеешь летать, тебе не прорыть кротом подземный ход. А если где-то под землей ветвится уже когда-то прорытый чужими руками — тебе его не успеть отыскать. Ты ведь не ясновидящий.
В далеком Эвитане галдящая толпа любопытной черни уже собралась бы неподалеку. Здесь всех вблизи как ледяным ветром сдуло. Или сухим пустынным. Будто в мрачном, кровавом Мэнде.
И потому Вита заметят еще издали. Особенно если не мчаться со всех дурных ног, а просто быстро идти. Спокойно и уверенно. Авось, так сразу не пристрелят. Дождутся.
— У меня срочное послание для императора! — во всю глотку заорал он еще издали. — Это касается всего, что здесь сейчас творится!
Обыскали Витольда споро. Как и разоружили.
Ничего, оружие ему сейчас всё равно не поможет. Разве что героически умереть в попытке прорваться. И не добиться этим ничего.
И только бы сюда не успела донестись другая «срочная» весть. Как надежно запертый пленник сумел вырваться из-под стражи.
С другой стороны — вдруг он знает что-то важнее солдатских жизней? Здесь же беспощадная, циничная Мидантия. И вообще — сплошные прожженные политики.
Тащат Витольда внезапно не к якобы «Милосердному» императору Евгению, а к прекрасной и безжалостной императрице Юлиане. Ладно. К ней ближе, очевидно. Евгения-то на площади не видать.
Император, видно, занят чем-то более неотложным, чем спасение родной дочери. Предпочел поручить падчерицу властолюбивой интриганке-мачехе. Бывает. Во всех странах. У Витольда тоже есть отец. Всё еще жив, наверное… увы. Пока.
— Ваше Величество!
Императрица Юлиана повернулась к нему — ледяной зеленой взгляд на застывшей маске лица. Ледяные озера внезапной боли.
— Ваше Величество, я — незаконнорожденный брат принцессы Арабеллы, сын мидантийского принца Алексиса Зордеса. Мой официальный отец отрекся от меня, потому что в моих жилах текла не его кровь. Позвольте мне войти туда и умереть вместо сестры.
Если нет тайного хода — воспользуйся открытыми воротами. Парадным крыльцом. И шеренгой эскорта. Двойной.
Алексис Зордес-Вальданэ был еще тот знаменитый юбочник — кто и когда пересчитывал всех его бастардов? Светловолосый, светлоглазый Витольд вполне мог удаться в бледную северянку-мать. Такое бывало.
Да, черные змеелюди наверняка поймут, что он врет. Но не мидантийская императрица и не ее приближенные. Ясновидящих тут тоже нет.
Зеленоглазая Юлиана Кантизин горько усмехается уголком точеных губ. Она Витольду верит? Вот только зачем ей что-то менять? Этого-то он в своем раскладе не учел?
Нет, учел. Что его предпочтут продать вслед за сестрой. И получить с черных жрецов побольше.
— Октавиан, — негромко окликнула правительница Мидантии главного полководца, на чью руку опиралась. Еще и он здесь! Витольд умудрился издали не узнать самого главного и самого опасного воителя и полководца Мидантии — с говорящей кличкой Барс! Хорошо хоть не Свинья, но жирные свиньи порой безопаснее. Потому как тупее. — У нас есть шанс обменять этого храброго юношу на Евгения.
Что⁈
Глава 8
Мидантия, Гелиополис — Змеиные Катакомбы.
1
Рвать и распутывать узлы при Веселом Дворе Вальданэ учили. Любые. Мастеров и просто умелых наставников хватало. Но Витольд никогда не был лучшим учеником. Да и времени может сейчас не хватить. Этого он тоже не предусмотрел.
Четыре облезлых стены. И спертый запах… будто засохшей крови. Откуда? Здесь убивали уже очень давно.
Если, конечно, с некоторых пор кровавые жертвы в этих стенах не приносят регулярно. Прямо в роскошной столице — под носом у правящего императора. И его хваленой вооруженной гвардии. Якобы лучшей в подзвездном мире, не считая восточного заморского Шахистана.
Вообще, когда бывший виконт на ходу сочинял свой бредовый план — точно предусмотрел далеко не всё. Но, к счастью, крепкие с виду узлы черных жрецов оказались совсем простыми. С ними справится даже ребенок… правда, не каждый.
И ничего бы не вышло, вздумай нетерпеливые враги потащить Вита сразу на черный алтарь. Но, очевидно, так это не делается. Без подготовки никого не режут. Или сначала надо как-то кровь проверить — Зордес он или нет? Вдруг это определяют не на глаз? И не рядовыми… ратниками.
И потому пока Витольда заперли в этой старой комнатушке без окон (кладовке, что ли?)… и тем подарили драгоценное время.
И хорошо хоть не искалечили. И даже вообще не стали бить. Много бы он тогда смог — без сознания?
Теперь осталось бесшумно подняться на ноги и как можно громче заорать. А затем быстро прокрасться вдоль старой обветшалой стены с обрывками уже неразличимых гобеленов.
Бесшумно красться в Вальданэ тоже учили. И здесь Вит был вовсе не в хвосте учеников.
А теперь — обрушить на черный капюшон ближайшему вломившемуся жрецу острый, ребристый камень. Небольшой, но увесистый. Подобранный по короткой дороге к кровавому особняку. И, к счастью, так и не прорвавший глубокий карман. Внутренний на дорожном камзоле — специально вшитый. Не сегодня — заранее. Еще на Галеасе.
Отбиравшие оружие и быстро, но сноровисто обыскавшие пленника стражники камень не тронули. Случайно или нарочно?
А темно здесь просто потому, что нет окон и не оставлено факелов. Но при Дворе Вальданэ учились искать выход в темноте. У Грегори это всегда получалось лучше, но вышло и у Витольда.
К счастью, головы черных жрецов проламываются не хуже человеческих. Или почти не хуже, но вот на отсутствие силы в руках крепкий северянин Витольд никогда не жаловался. А его тут пока помучить и поморить голодом не успели. Как не стали и лупить, правильно? Куда вам, мертвые змеи, даже до усердных, прикормленных хозяином гуговцев? Или до верных людей родного папаши, честно «исполнявших приказ».
Миг — чтобы выхватить кривой меч у поверженного. И встретить клинок к клинкам двух его черносутанных товарищей — из-за угла. Ятаган к ятагану. Именно так называл этот странный серпомеч
