"Там", сказала Бонни, наводя свой палец на ожог на карте. "Это работает".
Елена смотрела тупо. "Мы искали в неправильных местах все это время", прошептала она. "Соломон даже не в Далкресте".
Глава 29
После более чем пяти сотен лет, Стефан не думал, что он способен бояться темноты, но что-то в этом месте заставляло его нервничать. Они были глубоко под землей в старом водохранилище — воду не хранили здесь годы, но камень был все еще влажный и липкий, мох покрывал его как кровянистые выделения. Тусклый свет просачивался сверху в низ, достаточный только чтобы ориентироваться.
"Это своего рода языческая преисподняя", сказал Аларик, удивленно.
Стефан слабо улыбнулся в знак согласия, но ничего не ответил. Здесь было так тихо, только мягкий звук их шагов и монотонное капание воды, где-то в темноте. Тяжелый запах кладбища от мокрого камня обложил все, и эхо искажало звук, делая невозможным для Стефана сказать, были ли какие-либо посторонние шумы или запахи.
Оборотням это не понравилось. Они рассеялись среди людей, скуля мягко в знак протеста, их хвосты опущены вниз и уши несчастно торчали назад. Бонни, шагая позади Елены, держала руку на спине Зандера, ее пальцы переплетены в его густой белой шерсти. Стефан не был уверен, кто кого подбадривал.
Это была миссия Бонни и Елены, и Стефан надеялся, что они были правы, что Соломон был где-то здесь, а не в теле Тринити оставшись в Далкресте. Напряженность в лице Джека говорила, что он многое принимал на веру и не был рад этому. "Каждый момент, что мы тратим здесь, Тринити можно убивает невинных людей", пробормотал он Мередит под нос, но Стефан, с его острыми вампирскими чувствами, слышал его.
Когда Елена сказал ему, что они с Бонни считают, что знают, где скрывается настоящий Соломон - в заброшенном подземном водохранилище за пределами небольшого города под названием Стэгс Кроссин, в примерно сорока милях от Далкреста - Стефан колебался.
Но теперь, наблюдая за смелой, красивой Еленой, следующей по тропе, которую могла видеть только она, Стефан верил в нее. Елена всегда достигала цели.
Становится холоднее, заметил он внезапно. Мороз хрустел под его пятками. Мередит, всегда уверенно ступающая, подскользнулась и пригнулась, пытаясь восстановить равновесие. Волки держались поближе к людям, и Тристан начал тревожно поскуливать.
Они завернули за угол, и что-то двигалось впереди них в тусклом свете. Мэтт щелкнул своим арбалетом и выстрелил, не раздумывая.
Стрела арбалета остановилась в воздухе и с грохотом упала на землю.
Стефан пытался прыгнуть вперед и обнаружил, что, как и в Музее на плантации, его мышцы не слушались. Остальные перед ним были также неподвижными, Зандер заморожен с одной поднятой лапой, Бонни в действии поворота головы, чтобы посмотреть в сторону Елены.
Соломон шагнул из темноты.
Он, Стефан подумал с изумлением, не особенно впечатлял. На первый взгляд, он был маленьким, практически неуверенный в себе на вид мужчина, тип человека, которого вы могли бы пройти на улице без повторного рассмотрения. Ничего похожего на красивого Габриэля Далтона или высокую Тринити с милым лицом. Его светло-коричневые волосы тянулись вниз мимо ушей, а плечи были сгорбленными. Если бы не Сила, которая удерживала их все беспомощными, Соломона было бы легко недооценить.
Потом он поднял глаза и его глаза засверкали золотом в темноте, и Стефан знал, что это был он. Эти глаза были полны холодного интеллекта и чистого зла, глаза чего-то противного и первобытного, которые смотрели из под опоры бесчисленных тысячелетий, когда цивилизации поднимались и падали.
Соломон подошел ближе к ним, ближе к Елене, и Стефан похолодел от ужаса.
Его худшие опасения реализовались, и Стефан ничего не мог с этим поделать. Он не мог двигаться. Он не мог говорить. Он едва мог дышать. Все, что он мог сделать, это наблюдать, как все, что было важно для него, было близко к уничтожению.
"Симпатичная девочка", сказал Соломон, его голос сухой и скрипучий, и он вынул руку, чтобы дотронуться до лица Елены.
Стефан хотел закричать с гневом, хотел ударить Соломона и выпить его, но не важно, с какими усилиями он пытался, он не мог шевельнуться.
Почти мягко, Соломон провел пальцем по скулам Елены, по ее мягким губам, через ее нежный подбородок. И везде, где он прикасался, у Елены начинала идти кровь, крошечные капельки, просачивающиеся через ее кожу и стекающие с ее лица. Стефан мог чувствовать насыщенный аромат крови Елены везде, и его клыки пульсировали и удлинились против его воли.
"Прекрасно", сказал Соломон одобрительно. Он поглаживал пальцами сквозь кровь Елены, размазывая ее перистым узором по ее лицу. "Идеально".
Это был звук шагов, приближающихся к ним, и Соломон поднял взгляд, его золотые глаза пронизывали. В Стефане расцвела надежда на секунду. Может быть это кто-то, кто сможет помочь им.
"Ты здесь", сказал Соломон одобрительно, и сердце Стефана упало снова. Даже при том, что он не мог ее видеть еще, он знал, кто это был. Тринити. Все, что осталось от нее, полностью в плену этого этого свирепого Первородного.
Пожалуйста, не Елена. Оставь ее в живых, молился он Богу, в которого он верил несомненно, как человек. Поток крови бежал по подбородку Елены, капая, окрашивая ее рубашку. Она была ужасно бледна.
Рядом с Еленой, он мог видеть Соломона, его золотые глаза следили за Тринити. Она запнулась непосредственно позади Стефана, а затем прошла мимо него. Через мгновение он услышал звук кожи, ударяющей по коже и равномерная струйка жидкости ударилась о каменный пол. Кровь, понял с ужасом Стефан, учуяв запах меди, богатый аромат. Тринити ранила кого-то, но он не знал кого.
Соломон улыбнулся. "Иди сюда," приказал он.
Тринити подошла прямо к Соломону и стала перед ним, ее руки сложены прямо перед ней, и ее лицо повернуто к его в пародии на послушного ребенка.
Золотые глаза вгляделись в золотые глаза, и улыбка Соломона расширилась.
"Охотники", сказал он медленно. "Твои старые друзья. Кого мы убьем первым?" Он посмотрел с одной стороны группы к другой, медленно, а затем кивнул. "Джека, конечно". Его взгляд прищурился на охотнике, следующим за Стефаном. "Я не доверяю ему".
Тринити вернулась к ним, ее плечо задело Стефана, когда она потянулась, чтобы добраться до горла Джека. Она издала мягкий звук удовлетворения, когда ее зубы пронзили его вену.
Соломон снова протянул руку к Елене , его ногти, длинные и черные с грязью. Проводя одним через ключицу Елены, он вздохнул театрально. “Такая хорошенькая”, сказал он снова. “Я хотел бы сохранить тебя, маленькую Стражницу, сделать тебя моей”. Где прошел его палец, кожа Елены лопнула, кровь, стекала по ее ключице, вниз через ее грудь, окрашивая ее рубашку с запекшейся кровью. “К сожалению, хотя, я думаю, что должен избавиться от тебя сейчас. Твоя кровь - слишком опасна для меня”, закончил Соломон спокойно.
