Тело стало чувствительным настолько, что практически любое прикосновение рук Дамиана отзывалось дрожью, и я едва сдерживалась, чтобы не застонать. Но напоминала себе, что нас подслушивают.
Предложила бы Дамиану сделать всё по-тихому, но, поскольку ни разу не испытывала подобного прежде, не могла быть уверенной, что смогу удержаться от громких проявлений эмоций.
Дамиан сам прекратил это безумие. Он упёрся руками в матрас и отстранился от меня. Посмотрел горящими страстью глазами, так что мне пришлось зажмуриться: не могла спокойно смотреть на него сейчас.
- Я должен уйти, - шепнул он. - Я… люблю тебя…
Нервно сглотнув, я хотела ответить что-то вроде “я тоже тебя люблю”, но указательный палец Дамиана лёг на мои губы. Мужчина покачал головой, поясняя свои действия:
- Ты не должна отвечать сразу… Всё происходит очень быстро, но верь мне: я полюбил тебя, Эрика… Я полюбил тебя! - крикнул он как-то слишком громко, в очередной раз запутав: это он для меня говорил или для тех, кто ждёт услышать этой ночью сладострастные стоны из-за этой двери?
Он наклонился и быстро поцеловал меня в губы, а затем поднялся и принялся одеваться.
- Пойду поговорю с прислугой, которую прислали мои родственнички для проведения предстоящего бала, - пояснил он, накидывая халат и нервно застёгивая её неслушающимися пальцами. Я оглядела его: возбуждение ещё не спало, и было заметно, но мужчину это не волновало: он был зол на тех, кто помешал нам. - Наша свадьба будет через три дня. Это ближайшее время, когда светила благосклонны к такой церемонии. - Сообщил он мне. - Я вернусь к тебе чуть позже. Надо остыть…
Он вновь шагнул к кровати и поцеловал меня чуть дольше, чем до этого.
- Прости, - шепнул он, а затем покинул комнату быстрыми шагами.
Я постаралась успокоиться и заснуть. Завтра будет трудный день, а прошло уже полночи… Нужно выспаться как-то!
Уснуть получилось далеко не сразу, но к моменту, как вернулся Дамиан, у меня уже не было сил размыкать глаза и говорить с ним. Почувствовала, как он лёг позади меня и обнял, притягивая к себе. Ощутила тёплое размеренное дыхание на своих волосах, лёгкий поцелуй в шею… Улыбнулась счастливо и, наконец, провалилась в сон.
41
Когда днём ожидается неприятное мероприятие, то утро автоматически становится ужасным. Несмотря на пение птиц за окном и ласковое солнце, несмотря на ощущение, что я выспалась и полна сил – это утро было ужасным.
И началось оно со стука в дверь и голоса Адель:
- Доброе утро! Откройте – я привела в порядок платье и подобрала к нему несколько красивых…
Я вздохнула, посмотрев на Дамиана и больше не слушая Адель. Мужчина задумчиво смотрел в потолок, но, почувствовав на себе мой взгляд, поделился мыслями:
- Адель всегда не любила Карину и моих родителей, так что хочет, чтобы ты утёрла им нос. Полагает, самый простой метод – шикарно нарядить тебя, но раз мы настояли на твоём обычном платье, она постарается сделать твой образ изящным и скромным. Я уговорил её не портить этот наряд, а обыграть его… Она, кажется, даже воодушевилась.
Стук повторился, и Адель всё продолжала говорить что-то. Платье, как ни крути, было мне необходимо, и потому я приготовилась встать и пойти открывать дверь, но Дамиан опередил меня, встав с кровати и сказав:
- Я открою.
Он накинул халат и отворил дверь. На пороге стояла довольная Адель, предвкушающая знакомство Карины со мной. Отчасти эта вера в меня передалась и мне самой. Действительно, я могу утереть нос всем, ведь у меня нет никаких сомнений, что Дамиан в итоге останется со мной. Он сам об этом просил, и нас связывает не взаимная любовь, а нечто более фундаментальное в данной ситуации – взаимная выгода. И пока мы не получим её, игра будет продолжаться.
Так что, по сути, не имеет значения, во что я буду одета – итог предопределён.
- Вот, посмотрите, Эрика, тут несколько вариантов украшений, - и она принялась раскладывать на кровати различные серьги и колье, которые выуживала из принесённой с собой резной деревянной шкатулки.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Мы с Дамианом скептически переглянулись, и мужчина решил ретироваться:
- Пойду раздам указания прислуге, сто лет не устраивали балов, - он сказал это так, что по тону было понятно, что сто лет не устраивали, и ещё бы тысячу не устраивали, будь его воля.
Мы с Адель проводили его взглядами, как предателя, который бросает нас в самый ответственный момент, но женщина, стоило двери захлопнуться за Дамианом, сказала:
- Вот и хорошо! Сразим его твоей утончённой красотой!
И мне неожиданно понравилась эта идея, и я начала рассматривать предстоящий бал – не как противное испытание, а как шикарную возможность очаровать Дамиана.
Так что к выбору украшений подошла ответственно, решив остановиться на неброском колье, в котором выделялся лишь один лиловый камешек. Он был небольшим, но сиял очень ярко, хоть прямые солнечные лучи на него и не попадали.
- Чудесный выбор, - одобрила Адель. – Мать Дамиана как раз любила такой стиль в украшениях.
Только сейчас я поняла, что есть нестыковка: замок, в котором мы с Дамианом чуть не задохнулись, а также платье, которое я как раз сейчас надевала – это всё принадлежало матери Дамиана…
- То есть сегодня я предстану перед ней в её же платье? – уточнила я у Адель.
Меня не очень заботил этот момент, ведь я иномирянка, так что ясно, что не прихватила с собой багаж, так что ношу, что понравилось из предложенного. Да и в своём мире я не была никогда зациклена на одежде по понятным причинам – попросту не до того было.
- Ой, нет, что вы! – Замахала руками Адель. – Мать Дамиана давно умерла, и тем более, это платье она никогда не носила, хотя оно ей нравилось…
- Умерла? – удивилась я ещё больше. – Но родители Дамиана будут на сегодняшнем приёме…
Напомнила себе, что нахожусь в чужом мире, и здесь возможно всякое, что мне не просто понять, но ответ был прост:
- Это не его настоящие родители. Но всё же официально сейчас он их сын, так что на балу они будут.
Я села на кровати, а Адель принялась помогать мне застёгивать платье, словно села я именно для этого, а не потому, что совершенно ничего теперь не понимала.
- То есть, его ненастоящие родители распорядились его судьбой так, что он должен жениться на Карине? – переспросила я, всё больше понимая нежелание Дамиана идти у кого-то на поводу.
- Да, именно так, - подтвердила Адель. – И ему очень повезло встретить вас. Как будто само провидение способствовало этой встречи! Я всегда верила, что его ныне покойная мать, взявшая меня на работу много лет назад, не оставит своего единственного сына…
Теперь всё начало проясняться, но это были довольно бесполезные детали. Радовало одно – Адель не подозревала о нашем плане и считала любовь искренней.
- Вы очень красивая пара, - продолжала она, и я даже повернулась, чтобы посмотреть в глаза женщине и убедиться, что она всё это говорит без сарказма. – Вы прекрасно смотритесь, и я прямо чувствую, как он меняется, становится лучше… Не торопи его, Эрика… - попросила она так трогательно, что я ощутила, насколько он дорог ей. – Возможно, Дамиан впервые испытывает истинные светлые чувства такой силы. Это прекрасно! Но ему нужно время…
«Впервые испытывает»… Прозвучало как-то странно, словно Дамиан был каким-то монстром, от которого подобного чувства никто не мог ожидать.
Он не рассказал мне о своей матери, хотя была уйма подходящих моментов, когда можно и даже нужно было бы посвятить меня в особенности их семейных связей.
Когда платье было надето, а украшения выбраны, Адель заставила меня умыться и нанести лёгкий макияж. При этом она неустанно вселяла в меня оптимизм постоянными разговорами:
- Это очень-очень хорошо, что вы выбрали это платье и это колье – Оливия будет просто в бешенстве! Она просто терпеть не может никаких воспоминаний о родной матери Дамиана – словно чувствует, что та и после смерти готова постоять за своего сына. О, Эрика, это будет прекрасный день!
