— Климова убил Аркадий.
— Охренеть.
И мы поехали к Раисе. Я косилась на Арсения и думала о том, что теперь в этом городе меня ничто не держит. Конечно, так и подмывало остаться. Но тут вновь возникло мое второе я и напомнило, что уходить надо красиво. Лучше я его сейчас брошу, чем он меня через пару месяцев. Скверные привычки неискоренимы, он как был бабником, так им и останется. А я буду мучиться от ревности, проверять его эсэмэски и в каждой женщине видеть врага. Избави бог от такого счастья. Завтра же первым поездом домой…
В кухне пахло ванилью, Раиса пекла пирог. Витька вертелся рядом, изо всех сил стараясь быть полезным.
— Да сядь ты! — прикрикнула на него Раиса.
Пока она накрывала на стол, Арсений поведал о нашей встрече с Генкой. Раиса кивала, а на физиономии Витьки появилось недоумение, быстро сменившееся страданием.
— Я не понял, — пролепетал он, когда Арсений закончил свой рассказ. — А где деньги?
— Какие деньги?
— Ну, как же… Выходит, мы за просто так мучились? И ни копейки не заработали?
— Да уж, — вздохнул Арсений. — Если так пойдет дальше, придется менять вывеску. Не сыскное агентство, а благотворительная организация.
— У этого Генки бабло, поди, есть… и Воропаев за записную книжку заплатит.
— Записную книжку Маруся решила вернуть ему безвозмездно. Шантажировать Генку не советую, не он, так я тебе шею сверну.
— За что?
— За то, чтоб не лез, куда не просят.
— Разобрались во всем, и слава богу, — сказала Раиса. — Лишь бы менты ко мне не цеплялись, а денег мне своих хватит.
— У меня своих нет, — жалобно сказал Витька и на Раису уставился. — Ну и ладно. На хлеб с маслом как-нибудь заработаю. Зато если б не это дело, мы б с Раисой Константиновной никогда не познакомились, — расплылся он в улыбке.
— О господи, — закатила она глаза.
— Мы, это… — начал Витька и запнулся. — Раиса обещала, что я у нее останусь.
Признаться, новость не укладывалась в голове, и я с сомнением посмотрела на подругу.
— Конечно, если б сказали, что умным надо идти налево, а красивым направо, Витька так бы и остался стоять на месте. Но я к нему успела привыкнуть. Пусть поживет, а там посмотрим.
— На самом деле мы любим друг друга, — заявил Витька, отчего я лишилась дара речи.
Зато Арсений обрадовался.
— Хорошая новость. Можем сыграть сразу две свадьбы.
— А что, по-моему, гениальная идея, — разулыбался Витька.
— Сам горжусь, — кивнул Арсений. — Маруся, надеюсь, ты помнишь, что обещала выйти за меня замуж?
— Надеюсь, ты не воспринял это всерьез? — передразнила я. Его лицо приобрело очень неприятное выражение.
— Вы оба, — кивнул он Раисе с Витькой. — Вон отсюда.
— Сеня, куда ж я пойду из своего-то дома? — ахнула Раиса, но под его взглядом попятилась и потащила за собой Витьку. — Пошли, несчастье мое, прогуляемся, переждем грозу. Маруся, — проходя мимо, зашипела она, — ты спятила.
Если честно, я тоже так думала, но соглашаться с ней не хотела. Как только за ними закрылась дверь, Арсений повернулся ко мне.
— Как я должен понимать твои слова?
— По-моему, я выразилась достаточно ясно, — пожала я плечами.
— А твое обещание?
— А что мне оставалось делать? Это был единственный способ…
Договорить я не успела, Арсений поднялся и подошел ко мне, а я испуганно замерла.
— Я ведь, кажется, предупреждал: если это твои обычные шуточки… — Тут он уставился в мои глаза и продолжил: — Что ж, надеюсь, тебе известно: трудно найти более опасного противника, чем отвергнутый любовник. Ну, вот, с этого дня у тебя нет ни любовника, ни друга. Попробуй еще хоть раз здесь появиться, и узнаешь, каково это — иметь такого врага, как я.
— Как бы мне не умереть от страха, — презрительно сказала я.
— Тебе еще представится такая возможность, — усмехнулся он и направился к выходу. Он шел и даже не повернулся ни разу. А потом захлопнул дверь.
Через пять минут она вновь открылась, а я самодовольно улыбнулась, недалеко же он ушел. Оказалось, что это вернулись Раиса с Витькой. Я закусила губу, боясь разреветься.
— Что ты натворила, — качая головой, сказала Раиса. — А я-то думала, ты его любишь.
— Он бабник, — сказала я себе в утешение.
— Сенечка — бабник? Да он святой. Только святой пять лет стал бы терпеть твои выкрутасы. Маруся…
— Замолчи! — прикрикнула я. — Утром я уезжаю. — И отправилась в гостевую спальню. Плюхнулась на кровать и отчаянно заревела. Чем дольше я твердила себе, что поступила правильно, тем большей дурой себя чувствовала. Заметалась по комнате, а потом в отчаянии схватилась за телефон. Больше всего на свете в тот момент я боялась, что Арсений не станет отвечать на мой звонок. Но он ответил.
— Ты далеко уехал? — спросила я.
— На другой конец света.
— А ты не мог бы вернуться?
— Не мог бы.
— Даже если я очень попрошу?
— Даже если очень попросишь.
— Тогда, может быть, я сама к тебе приеду?
— Попробуй. Но не уверен, что ты застанешь меня дома.
Дверь в квартиру была открыта. Я вошла и увидела Арсения. Он сидел на подоконнике и смотрел в окно. Конечно, он слышал, как я вошла, но не повернулся. Я приблизилась к нему.
— Когда ты уехал, — сказала тихо, — выяснилась пренеприятнейшая вещь. Оказывается, ты единственный мужчина на свете, которого я хотела бы видеть рядом.
— Сочувствую.
— Может, ты перестанешь злиться и скажешь, что любишь меня?
— Я тебя люблю, что дальше?
— Прости меня, пожалуйста, — пробормотала я, давясь слезами. Он вздохнул и протянул руку.
— Уже простил. Иди ко мне.
Я устроилась на его коленях, а он меня поцеловал.
— Наверное, я правда дура, — сказала я через некоторое время. — Но жить с тобой — все равно что сидеть на бочке с порохом. Эти твои девицы…
— Маруся, заткнись, пожалуйста, — взмолился он. — Ну, какие, к дьяволу, девицы? Я люблю тебя. Ты в состоянии это понять?
— Все мужчины так говорят…
— Хорошо. Даю слово: если когда-нибудь я посмотрю на другую женщину… то съем собственную шляпу.
— Да? Пожалуй, я упакую ее в красивую коробку и буду хранить до самой смерти.
Он вновь меня поцеловал, а я, отстранившись, спросила:
— Скажи, ты в самом деле мог бы видеть во мне врага?
— Мог бы, — кивнул он с усмешкой. — Врага, за которого не жаль отдать жизнь.
