- В этом коридоре никого не было, до тех пор, пока ты не пришел и не вмешался, - ответила Джинни.
Дин выглядел смущенным. Он хитро улыбнулся Гарри, но тот не улыбнулся в ответ: новорожденное чудовище внутри него кричало, что Дина нужно немедленно выгнать из команды.
- Э… пошли, Джинни, - заговорил Дин, - давай вернемся в гостиную.
- Иди! - воскликнула Джинни. - Я хочу переговорить со своим любимым братцем!
Дин ушел, явно не сожалея об этом.
- Ладно, - сказала Джинни, откинув с лица длинные рыжие волосы и яростно сверкнув глазами в сторону Рона, - давай договоримся раз и навсегда. Не твое дело, с кем я гуляю, и что я с ними делаю.
- Да, мое, - также злобно ответил Рон. - Ты думаешь, я хочу, чтобы люди говорили, что моя сестра…
- Кто? - закричала Джинни, вытаскивая палочку. - Кто я?
- Он ничего не имеет в виду, Джинни, - машинально сказал Гарри, хотя чудовище рычало в подтверждение слов Рон.
- Конечно, имеет! - сказала она, разозлившись на Гарри. - Только потому, что он еще никого в жизни не целовал, только потому, что лучший поцелуй, который у него только был - с тетушкой Мьюриэл.
- Закрой рот! - рявкнул Рон, краснея все больше и больше.
- Нет, не закрою! - пронзительно закричала Джинни, не похожая сама на себя. - Я видела, как ты крутился вокруг Флюса, надеясь, что она будет каждый раз целовать тебя в щечку. Как трогательно! Если бы ты гулял и целовался с кем-нибудь, ты бы не возражал, что кто-то еще это делает!
Рон тоже вытащил палочку. Гарри поспешно встал между ними.
- Ты не знаешь, о чем говоришь! - взревел Рон, пытаясь обойти Гарри, который теперь стоял перед Джинни, вытянув руки. - Только потому, что я не делаю это при всех…
Джинни разразилась ироническим смехом, пытаясь оттолкнуть Гарри.
- Пигвиджена что ли целовал? Или припрятал портрет тетушки Мьюриэль под подушкой? Ты…
Полоса оранжевого света пролетела под левой рукой Гарри в нескольких дюймах от Джинни. Гарри толкнул Рона к стене.
- Не глупи…
- Гарри целовался с Чу Чанг! - кричала Джинни, и ее голос звучал так, как будто она собиралась заплакать. - А Гермиона целовалась с Виктором Крамом, только ты делаешь вид, что это отвратительно, Рон, потому что у тебя столько же опыта, сколько у двенадцатилетнего мальчика!
С этими словами она умчалась прочь. Гарри отошел от Рона: у того было кровожадное выражение лица. Они оба стояли, тяжело дыша, до тех пор, пока кошка Филча миссис Норрис не появилась из-за угла - это разрядило атмосферу.
- Пошли, - сказал Гарри, услышав шаркающие шаги Филча.
Они поднялись наверх и поспешили по коридору на седьмом этаже.
- Эй, с дороги! - крикнул Рон на маленькую девочку, которая в страхе отпрыгнула и уронила бутылку с жабьей икрой.
Гарри едва обратил внимание на звук бьющегося стекла. Он чувствовал себя совершенно сбитым с толку, у него кружилась голова. Примерно так же должен чувствовать себя человек, пораженный молнией. «Все потому что она сестра Рона, - подумал он. - Тебе не понравилось, как она целует Дина, потому что она сестра Рона…».
Но неожиданно он представил, что сам целуется с Джинни в безлюдном коридоре… Чудовище у него в груди замурлыкало… но потом он увидел Рона, откидывающего гобелен и кричащего что-то типа: «Предатель, я тебе доверял»… «Я думал, ты мой друг»…
- Ты думаешь, Гермиона на самом деле целовалась с Крамом? - внезапно спросил Рон, когда они подошли к Полной даме. Гарри виновато вздрогнул, оторвавшись от воображаемой сцены, где в коридоре были только они с Джинни и не было Рона.
- Что? - переспросил он смущенно, - О… э…
Честным ответом было бы «да», но он не хотел этого говорить. Однако Рон, казалось, понял, что значило выражение лица Гарри.
- Диллиграут, - угрюмо сказал он Полной даме, и они пролезли через проем в общую гостиную.
Никто из них больше не говорил о Джинни или Гермионе. Они едва ли разговаривали друг с другом этим утром и легли спать в тишине: каждый был погружен в собственные мысли.
Гарри долго не мог заснуть. Он смотрел на полог своей кровати и пытался убедить себя, что его отношение к Джинни было исключительно братским. Ведь они жили вместе как брат и сестра, все лето: играли в квиддич, дразнили Рона, смеялись над Биллом и Флюсом. Теперь он знал Джинни уже много лет… Естественно, что он хотел защитить ее… естественно, он хотел за ней присматривать… хотел разорвать Дина на куски, за то, что тот целовал ее… Нет… Ему придется следить за этими определенно братскими чувствами…
Рон громко всхрапнул.
«Она сестра Рона, - твердо сказал себе Гарри. - Сестра Рона. Она недосягаема. Он ни за что не станет рисковать их дружбой с Роном». Он взбил подушку, и ждал, пока к нему придет сон, изо всех сил пытаясь запретить себе думать о Джинни.
На следующее утро Гарри проснулся слегка ошеломленным и смущенным: ему приснилось несколько снов, в которых Рон колотил его битой Вышибалы. Но к полудню он с радостью бы променял настоящего Рона на Рона из снов: тот не только обходил стороной Дина и Джинни, но еще и расстроил и озадачил Гермиону холодным, насмешливым безразличием. К тому же за ночь Рон, похоже, стал таким же нервным и хлестким, как обычный взрывохвостый хлопстер. Гарри провел весь день, безуспешно пытаясь сохранить мир между Роном и Гермионой. Наконец, Гермиона с глубокой обидой ушла спать, а Рон отправился в спальню мальчиков, обругав по пути нескольких напуганных первокурсников за то, что они смотрели на него.
К страху Гарри, новая враждебность Рона не исчезла в течение нескольких последующих дней. Что еще хуже, она сильно отразилась на его игре, что злило его еще больше. На последней перед субботним матчем тренировке по квиддичу он не поймал ни одного мяча охотников, но кричал на всех так, что довел Демельзу Робинс до слез.
- Замолчи и оставь ее в покое! - закричал Пикс, ростом который был примерно в две третьих Рона, хотя и держал в руках тяжелую биту.
- ХВАТИТ! - взревел Гарри. Он увидел, что Джинни сердито смотрит в сторону Рона, и вспомнил ее общеизвестную способность насылать крылатых кошмариков. Гарри взлетел, чтобы уладить дело, пока они еще не перешли границы разумного. - Пикс, убери бладжеры. Демельза, соберись, ты действительно хорошо сегодня играла, Рон… - он подождал, пока вся команда оказалась вне зоны слышимости, - ты мой лучший друг, но если ты и дальше будешь так относиться к ним, то вылетишь из команды.
На несколько мгновений ему действительно показалось, что Рон может его ударить, но случилось кое-что гораздо худшее: Рон, казалось, осел на метле, весь боевой дух вышел из него, и он сказал: «Я ухожу. Я жалкий игрок».
- Ты не жалкий и не уходишь, - яростно сказал Гарри, схватив Рона за мантию, - ты можешь отбить, что угодно, когда ты в форме, у тебя психические проблемы!
- Ты называешь меня психом? Да, может я и псих!
Несколько секунд они смотрели друг на друга, затем Рон утомленно покачал головой:
- Я знаю, что у тебя нет времени найти другого Вратаря, так что я сыграю завтра, но если мы проиграем, а мы проиграем, то я ухожу из команды.
Что бы ни говорил Гарри, это не могло ничего изменить. Он пытался уверить Рона в его силах весь ужин, но Рон стал очень угрюмым и брюзгливым, когда увидел Гермиону. Гарри был в гостиной этим вечером, однако его уверенность, что вся команда расстроится, если Рон уйдет, была подорвана тем, что оставшаяся часть команды сидела кружком в дальнем углу, явно разговаривая о Роне, судя по угрюмым взглядам, которыми они его одаривали. Наконец Гарри устал злиться на Рона, чтобы рассердить его и возможно заставить играть лучше. Эта стратегия, как оказалось, работала не лучше, чем поощрение. Удрученный Рон пошел спать, похоже, потеряв последнюю надежду.
Гарри долго лежал с открытыми глазами в темноте. Он не хотел проиграть предстоящий матч не только потому, что эта была первая игра как капитана, но и потому, что он намеревался выиграть у Драко Малфоя в квиддич, даже если опасения на его счет еще не подтвердились. Но если Рон будет играть так же, как на последних тренировках, их шанс на победу будет очень незначительным…
Если бы он только мог заставить Рона собраться… заставить его играть изо всех сил… так, чтобы у Рона был по-настоящему хороший день…
И ответ пришел к Гарри во внезапном, великолепном порыве вдохновения.
За завтраком все как обычно были возбуждены: слизеринцы шипели и недовольно восклицали каждый раз, когда каждый из членов гриффиндорской команды входил в Большой зал. Гарри посмотрел на потолок и увидел чистое голубое небо - хороший знак.
Стол Гриффиндора, сплошная масса красного и золотого, одобрительно кричал, пока приближались Гарри и Рон. Гарри улыбнулся и помахал, Рон состроил гримасу и покачал головой.
- Выше нос, Рон! - подбодрила Лаванда, - Я знаю, что ты замечательный!
Рон не обратил на нее внимания.
- Чай? - спросил его Гарри. - Кофе? Тыквенный сок?
