не уменьшится, — пробормотал Марко, обиженно потирая щеку. — Кусок стены как корова языком... И мелкий туда без плаща помчался, как будто она его утащила!
— Может, уйдем? Рванем отсюда, только нас и видели? — предложил вдруг Эйлерт. Он поднялся со своего места, и свисающие с его рук кристаллики на шнурках — видно, те самые амулеты жизни — мелодично брякнули друг о друга.
— Уйдем? — словно во сне переспросил Дитер, и Марко одновременно с ним зло выплюнул:
— А мелкий?!
— И деревня, — тихо напомнила Джейлис, хотя стыдить Эйлерта ей хотелось меньше всего. Тем более, вряд ли он это серьезно...
— Мы понятия не имеем... — начал было Эйлерт, но махнул рукой и протянул Джейлис один из амулетов — ярко-алый вытянутый кристалл, внутри которого то и дело пробегали серебристые искры.
— Подыши на него и назови свое имя. И отдай учителю, — Эйлерт отводил взгляд, и Джейлис, нахмурившись, поймала его за рукав и дождалась, когда он по-человечески посмотрит ей в глаза.
— Спасибо.
Вот только переругаться им не хватало. Амулет жизни переливался на ладони, пока что пустой, но уже гудящий какой-то совершенно детской, доброй магией. Джейлис поднесла его к губам, прошептала свое имя — и кристалл словно стал тверже, острее и холоднее. Наверное, отразил ее страх. Или то, что она не полностью восстановилась после ритуала.
В полном молчании Дитер намотал себе на запястье три шнурка. Ярко-алый камушек Джейлис, молочно-белый — Эйлерта и искрящийся зеленый — Марко. Честно говоря, Джейлис понятия не имела, как это может помочь, но Дитеру, наверное, было видней.
Какое-то время все трое смотрели на мелькающие в дыре деревья, пока Джейлис едва слышно не проговорила:
— Мы приближаемся к деревне.
Глава четырнадцатая
«Что ты делаешь? Зачем? Прекрати!»
Стефану казалось, он кричит так громко, что эхо разлетается по всей деревне, но изо рта не вылетало ни звука.
Это было страшно: ничего не понимать, не чувствовать свое тело, но при этом лететь куда-то быстро-быстро, как птица.
Всего лишь пару минут назад они говорили с Марко, и все было жутковато, но так, терпимо, — как вдруг мельничка просто-напросто выпрыгнула из своего укрытия, завращала парусами — и Марко застыл, как жук в тягучей капле смолы, и сам Стефан тоже застыл. Сначала думал, от ужаса. С чего вдруг мельничке так глупо раскрывать свой секрет, как теперь отбалтываться, где ее перепрятывать, а вдруг Марко тоже узнает этот приметный белый череп? А уж кто точно узнает — так это Дитер. Как ему объяснить, что столько времени врал? Хотя он не врал, просто не рассказывал, так не спрашивали же...
Но все эти вопросы перестали быть важными почти сразу.
Потому что замер Стефан не от страха. Его держала магия, могущественная чужая магия, способная вот так походя вывести из строя двух темных магов, а потом еще и слизать кусок стены, будто лошадь — сплетенный малышами венок! Раз — и нет ничего, и свистит в ушах ветер, и лицо должно бы покалывать от холода, но нет, Стефан замер в той же самой капле невидимой смолы, созданной мельничкой, завис во времени, и может лишь мысленно кричать, пытаясь до нее достучаться.
«За что ты так со мной?!»
Они иногда болтали про девчонок с Марко — каждый раз это было немного неловко, потому что Марко говорил очень злые и глупые вещи. Эйлерт сказал бы, что ему неинтересно, и попросил бы перестать, но Стефан так не мог: ему-то было очень интересно!
Так вот, Марко очень эмоционально рассуждал, что, пока не влюбишься, ты почти неуязвим, но стоит только запасть на кого-то — и все, ты обречен. Девчонка станет над тобой потешаться, будет отвлекать от важных дел, а в конце концов и вовсе предаст!
Стефан, конечно же, не влюблялся в мельничку. Просто пытался ей помочь. Прикипел немного, радовался, что у него есть свой собственный секрет, как у взрослого. И вот результат — его предали.
Меж тем вокруг замелькали деревенские дома. Несмотря на размеры, мельничка мчалась ничуть не медленнее своей большой сестры. Стефан тоскливо проводил взглядом развороченный чердак Джейлис. Он вдруг заметил, что на стене сидит странное существо: молочно-белое, бесформенное, словно великан собрал из огромной кружки молока все-все пенки, сделал из этой гадости огромный комок и швырнул куда подальше, а тот возьми да и поползи прочь...
Прямо под ноги бросился ослепительно-белый кабан с тремя глазами, и Стефан бы заорал, но смола все еще затыкала рот. К счастью, мельничка в последний момент подкинула их в воздух, уходя от столкновения, но не бросилось ли существо следом? Стефан снова дернулся, и его закрутило, как куклу, вверх-вниз, вверх-вниз. До тошноты.
По улице деловито пробежало еще несколько таких же белых кабанов. На спине одного из них сидела нечеловечески красивая девушка. Длинные белые волосы, белое пальто, острые черты — Стефан едва не пересекся с ней взглядом. Зажмурился в последний момент, и веки обдало холодом, как будто он опустил лицо в ледяную воду.
Ледяные феи правда могут заморозить тебя, если посмотреть им в глаза, или это просто приютская страшилка? Может, на самом деле они все твое нутро превращают в лед? Или замораживают твои мысли? Или глаза? Джейлис рассказывала что-то подобное, и Дитер тоже рассказывал, но в голове у Стефана все кружилось и пестрило, как хлопья снега во время бурана.
Когда Стефан все-таки открыл глаза, они с мельничкой уже были на берегу реки.
Льда совсем не осталось, вода текла себе вдаль, серая, холодная, только-только проснувшаяся. Снег почти весь сошел, смешанный с глиной и сгнившими прошлогодними камышами, и в обе стороны тянулись многочисленные следы, превращающиеся ближе к домам в маленькие коричневые точки.
Деревенских вокруг не было. Вообще никого, как будто мельничка принесла их внутрь картинки. Но порадоваться этому Стефан не успел. Река вспухла огромным пузырем, противным и неестественным, как ожог или болячка от детской хвори. Мельничка — она привычно устроилась на оцепеневших руках Стефана — запрыгала, завращала парусами. Радостно? Взволнованно?
Волны пробегали по пузырю вверх и вниз, словно он стал отдельной, живущей по своим собственным законам рекой. А потом схлынули, и в воздухе безвольно повис абсолютно лысый, одетый в лохмотья старик. Он был весь скрючен какой-то болезнью, суставы торчали из худых, как палки, рук страшными сероватыми шишками, по черепу бежали оврагами глубокие морщины... Да что там, Стефан вообще не был уверен, жив тот или нет. И старик, разумеется, ничем не напоминал учителя Дитера. Только глаза остались прежние: синие, такие яркие, будто он не человек, а волк лесной. И эти глаза смотрели прямо на Стефана.
Мельничка все подпрыгивала, мелко дрожа от переполнявших ее чувств. Маг висел в воздухе, словно ком ветоши, и молчал, а Стефан пытался разомкнуть слепленные губы. Он не знал еще, что скажет, но нужно было как-то разрушить этот морок, сделать хоть что-нибудь.
Он ведь маг. Страх плескался внутри темно-синей волной, поднимался выше и выше. Если бы Стефан смог сплести его в заклинание, в любое заклинание... Но на этот раз, кажется, страх одерживал над ним верх. Никак не получалось схватить его или хотя бы указать направление.
«Огромный огненный шар. Огромный огненный шар, и чтобы он лопнул над головой у старика, пожалуйста!» Ничего не выходило. Как будто у Стефана были связаны за спиной руки, а он пытался выстрогать свистульку.
«Превратиться
