Читаем без скачивания Голодомор - Мирон Долот

С прибытием Постышева компания по сбору зерновых преобразовалась в семенную компанию. Факт, что крестьяне умирали от голода, властями во внимание не принимался. Их беспокоила нехватка семян для предстоящей посевной. Я запомнил одну из речей Постышева, в которой он инструктировал партийные организации заготавливать семена теми же методами, что применялись при заготовке зерновых перед посевной. Он приказал отбирать те семена, которые были "украдены" или незаконно переданы в качестве продуктов питания членам колхозов. Из его указаний ясно вытекало, что семена для посевной должны быть собраны и доставлены немедленно любыми средствами и любой ценой. Но для нас оставалось непонятным, как могли власти быть такими жестокими, чтобы требовать сдачи зерна в то время, когда везде, на дорогах, полях и дворах, лежали тела умерших от голода крестьян. Слушая коммунистические разглагольствования, мы часто задумывались, а не являлось ли всё это саботажем, может быть, кто-то намеревался дискредитировать Коммунистическую партию? Какими мы были наивными!

Безжалостная партия хотела получить от нас зерно и семена, при этом голод во внимание не принимался. Партийные чиновники проявляли нетерпение и не скрывали своего презрения к нам, а нас заставляли выслушивать ложные заявления, что никакого голода нет, что никто не голодает. Те, кто умер, были лентяями, отказавшимися работать в колхозе. Они заслужили свою смерть.

Но, давайте вернёмся к хате Антина, где орудовала хлебозаготовительная комиссия. На селе говорили, что Антин и его мать, потеряв рассудок от голода, стали каннибалами. Но комиссия пришла к ним не по этому поводу. Товарищ Тысячник, встретив однажды

Антина, отметил, что тот выглядит достаточно сытым и бодрым. Поэтому товарищ Тысячник заподозрил, что Антин имеет спрятанные запасы продовольствия, и приказал комиссии Первой Сотни произвести у Антина обыск. Представьте себе их удивление, когда вместо хлеба они нашли человеческие останки! Мы с братом видели, что Антин с матерью стояли в стороне от товарища Тысячника. Их руки были связаны за спиной, а рядом стоял вооружённый охранник. Прямо напротив них лежала груда человеческих останков, костей и черепов. Чудовищное и омерзительное зрелище! Мы не сомневались, что в этом страшной куче были и останки нашего друга Ивана.

Мы с отвращением поспешили уйти, продолжая свой путь к дому Приски.

Судьба Приски мало отличалась от участи многих несчастных семей на селе. За отказ вступить в колхоз в 1930 году, а потом за неуплату налогов и неспособность сдать государству требуемое количество зерна, её муж был объявлен кулаком и сослан вместе со многими другими в концентрационный лагерь. Позже Приска получила известие, что её муж умер, работая на рытье Беломорканала. Приска осталась одна с двумя детьми на руках: семилетним сыном и пятилетней дочкой.

Приска оказалась дома, когда мы добрались до её хаты. Она дошла до такой степени истощения, что почти не могла двигаться. Она с трудом поведала нам свою печальную историю, потому что ей было тяжело говорить.

Оставшись одна, ей пришлось много и тяжело трудиться, чтобы поддержать двоих детей. Большую часть времени она проводила в поисках чего-нибудь съестного. Но найти удавалось совсем немного: пару картофелин, свёклу, один или два куска хлеба. Летом и осенью ей удавалось сводить концы с концами, потому что она работала в колхозе и получала ежедневно день килограмм хлеба или муки. Дополнительно, как и другие колхозники, кто ещё мог работать, она получала два горячих пайка в день. Обычно эти пайки состояли из пшённой или гречневой каши. Приске удавалось кормить и детей, но с наступлением зимы работы в колхозе остановились, и прекратилась выдача хлеба и горячих ежедневных пайков. Те продукты, которые её выдали в качестве оплаты за работу в колхозе, быстро закончились. Тем не менее, ей с детьми удалось просуществовать до марта. Затем произошло неизбежное: её сын умер от голода. Она похоронила его в саду под вишней. Её самой хотелось быть похороненной под вишней, когда она умрёт.

Оставшись вдвоём с дочкой Марией, она знала, что скоро наступит и их очередь. Приска боялась умереть первой, оставив маленькую девочку совсем одну. Ей очень тяжело было об этом думать, и она решила сделать всё, чтобы сохранить дочке жизнь. Она слышала о детском доме в ближайшем городе, который находился в тридцати километрах от нашего села. Одним апрельским утром она вдвоём с девочкой отправилась пешком в этот город. Добравшись до так называемого детского дома, Приска с ужасом обнаружила, что это был детская колония. Напуганная и разочарованная мать решила, что даже это место для маленькой Марии будет лучше, чем родной дом. Тщательно всё обдумав, она научила малышку, что следует сделать и сказать, переступив порог этого здания. Как только дверь отворилась, и маленькая Мария вошла внутрь, Приска завернула за угол дома и с тех пор больше не видела свою маленькую дочку.

Дойдя в своём рассказе до этого места, Приска замолчала. Её глаза словно покрылись пеленой, губы задрожали, но она не заплакала. Мы стояли рядом и молчали.

Собравшись с духом, Приска продолжила свой рассказ. С тех пор, как она оставила Марию на попечение судьбы, её сердцу не было покоя. Она чувствовала себя преступницей и всё время плакала. Во время холодных бессонных ночей её казалось, что маленькая Мария появляется перед ней. Сидя на скамейке в углу под иконами, Приска словно чувствовала на себе пронзительный взгляд дочки. Затем Мария как будто начинала плакать и просить о хлебе, говоря: "Мама, почему ты бросила меня?

Почему ты ничего мне не оставила?".

Девочка представлялась ей каждую ночь, задавая всё тот же вопрос:

"Мама, почему ты бросила меня? Почему ты ничего мне не оставила?".

Наконец, она не выдержала. В неистовстве Приска прошагала тридцать километров до города, где осталась её дочка. Все попытки отыскать девочку оказались напрасными, и она больше никогда её не увидела.

За окном темнело, когда Приска закончила свой рассказ, и нам надо было возвращаться домой. На следующий день мама послала нас отнести

Приске немного еды, но было уже поздно. Мы нашли Приску мёртвой на полу. Отчаявшись, она решила быстро свести счёты с жизнью. Из последних сил она добралась до кусков угля и отравилась, вздыхая угольные пары.

Мы помнили её желание быть похороненной под вишнёвым деревом. В сумерках мы похоронили Приску рядом с её сыном.

В то время такой вид самоубийства стал частым явлением в нашем селе. Многие кончали с жизнью, вдыхая угарный газ, как это сделала

Приска. Это было просто и безболезненно. Большинство, умерших таким способом, составляли женщины, чьих мужей арестовали и сослали в концентрационные лагеря, а дети умерли от голода. Они закрывали все щели, затворяли окна и двери, разжигали огонь в печи или прямо посреди хаты на глиняном полу и умирали, вдыхая смертоносные пары угарного газа. При этом часто целиком выгорали хаты.

Но самым распространённым видом самоубийства было повешение. Этот способ чаще всего выбирали мелкие сельские должностные лица, особенно руководители Десяток и Пятёрок. Некоторые коммунисты тоже кончали с жизнью тем или иным способом. Властям было известно об этих массовых самоубийствах, но они ничего не предпринимали, чтобы остановить их.

В последующие дни мы навестили некоторых своих родственников и друзей, о которых мы давно не имели известий. Сначала мы пошли к

Василю. Его отца арестовали и сослали куда-то на север. Он жил с мамой и двумя младшими сестрёнками. Мы ничего не знали о нём с декабря, когда перестали ходить в школу. Войдя в хату, мы сразу увидели двух сильно исхудавших девочек и их маму. Они выглядели как ожившие мумии. Сидя на глиняном полу посреди хаты, они что-то молча готовили из лебеды и крапивы – сорняков, бурно растущих в наших краях. Девочки ничего не ответили на наше приветствие. Всё их внимание оказалось сосредоточенным на кипящей в горшке жидкости. Они жадно смотрели на это, сжимая в руках ложки. Их мама, увидев нас, начала причитать и плакать. Мы принялись успокаивать её, и потребовалось время, прежде чем она смогла взять себя в руки и ответить на наши расспросы о Василе и о том, как они существовали всё это время.

С наступлением голода Василь вместе с некоторыми взрослыми отправился на поиски пропитания и заработка. Он съездил в Россию, и ему очень повезло: он вернулся с несколькими буханками хлеба и пятнадцатью килограммами муки. Это произошло в конце декабря. В марте 1933 года, когда во всю силу свирепствовал голод, Василь решил повторить поездку, но на этот раз ему не повезло. Он каким-то образом сумел пробраться на поезд и доехать до маленького городка недалеко от Москвы. Отсюда он послал маме весточку, что скоро возвращается домой. Однако он не вернулся. Позже его мама узнала, что Василя арестовали на железнодорожном вокзале, обвинили в подпольной спекуляции, судили и дали пять лет лагерей. С тех пор о нём больше никто не слышал.