в то, что бывают такие совпадения. Кусок паззла уже сложился, осталось собрать воедино другие.
И поймать преступника. Стоило мне подумать, как от волнения в животе закрутился узел.
«Как, как мне его найти?! Скорее он раньше прикончит меня…»
И правда, паук тэа мог подстеречь не только бедную Райле. Я окинула взглядом тяжёлые стеллажи и шкафы с книгами и манускриптами. Обрушить один такой на меня — что может быть легче?
«Каэм, — ухватилась за спасительную нить. — Я должна найти его».
Я выбежала в коридор, где меня ждал Арен — слава Невидимому Богу, целый и невредимый, — и, сопровождаемая им, направилась к тронной зале. Каэм собирался поговорить с альгахри, и я как раз успею к концу их беседы.
У дверей стояла стража, а из щели доносились напряжённые голоса:
— Они должны понести наказание!
— Вы забываетесь, Каэм из рода Ирр. Служанка — всего лишь человек, как бы она ни была вам дорога, я не стану из-за неё допрашивать драконов, как на суде!
Молчание длилось недолго.
— Значит, вот как? Справедливости от вас ждать не следует?
Я сглотнула и поёжилась. Каэм так разговаривал с альгахри белых драконов, словно был ему ровней, как Тэн-Арелани!
— Вы опять забываетесь, — тише и злее проговорил Иэрэм. — Разве я не помог вам по просьбе моего сына? Разве я не помог вашей невесте?
Каэм рассмеялся знакомым мне неприятным смехом.
— Шиилит до сих пор ничего не вспомнила!
— Верно, но я давал сроку неделю, и неделя ещё не прошла. Вот что, благородный Каэм из рода Ирр, — тон альгахри сделался миролюбивым, — я прощаю вам этот дерзкий тон. Всё-таки вы мой гость, а ваши родители были моими друзьями. Забудем об этом. Со служанкой произошёл несчастный случай. И хоть я и не разделяю ваших подозрений, но приставлю усиленную охрану к вашей невесте, пока вы будете в Эредии. Ничего дурного с ней не произойдёт. Даю вам слово альгахри Иэрэма из рода Каль.
Судя по тишине и последовавшим за ней быстрым шагам, на слова альгахри Каэм ответил лишь поклоном. Я еле дождалась, пока он выйдет, чтобы схватить за руку:
— Пойдёмте, пойдёмте скорее! Нам надо поговорить.
В карих глазах вспыхнул огонёк надежды — вероятно, Каэм надеялся на хорошие новости. Эх, будь у него такое же чутьё, как у меня, сразу сообразил бы, что ничего обнадёживающего я не скажу…
— Что такое? — нетерпеливо поинтересовался Каэм, как только я утянула его в укромный уголок в одном из коридоров дворца, и сделала знак Арену — мол, сторожи, чтобы никто не подслушал.
Вполголоса я изложила дракону свои подозрения. Рассказала об утреннем предупреждении и, закончив свою речь, увидела, как сдвинулись брови Каэма.
— Это плохо, Шиилит. Это очень плохо. Я подумал о том же самом.
— Не летите в Эредию, — попросила я его, заглядывая дракону в лицо. При тусклом вечернем свете мне показалось, что Каэм выглядит совершенно измученным.
— Я не могу, Шиилит, — устало отозвался он. — Это мой долг. Я давал клятву защитить их, прийти на помощь, как только смогу.
— Но Райле… Вы улетите, бросив её? — Я попыталась хоть так остановить его.
Каэм отвёл глаза. Он уже почти не притворялся передо мной — понял, что это бессмысленно, или действительно устал держать маску, когда одолевает и душевная, и физическая боль одновременно, кто знает.
— Шиилит, я не могу просто так смотреть, как она умирает. Чувствовать свою беспомощность. Мы, чёрные драконы, умеем мучить и убивать своих врагов, — горькая усмешка появилась на его лице и тут же исчезла, — а исцелять родных и друзей не можем.
— Послушайте, вам же больно, и вы ослабеете ещё больше, — прошелестела я, шагнув ближе к нему. Глаза в глаза, мы не отрывались друг от друга. — Вы не сможете биться… Вас ранят ещё сильнее… а может, и убьют.
Перед глазами всё затуманилось, и я хотела вытереть слёзы, но Каэм сделал это вместо меня, а затем погладил по щеке. Я закрыла глаза, желая только одного: чтобы он не убирал своей жёсткой, горячей ладони. Всё, что было раньше — мой и его обман, бесконечная ложь и недомолвки между нами, — всё это на время перестало иметь значение.
— А я говорил вам: не привязывайтесь ко мне. Но вам плевать на все запреты, Шиилит… Это верный путь к страданиям.
— Зато сейчас мне будет хорошо, — я посмотрела на него, и Каэм без слов понял, чего я хочу.
Его руки сомкнулись вокруг моей талии. Связующая нить запела, и наши губы соприкоснулись. Я запустила руки в чёрную шевелюру Каэма и отвечала на поцелуи, а затем прильнула к его груди, слушая биение сердца. Забавно, когда-то я думала — чем драконье сердце отличается от человеческого?
А ничем. Любить и страдать умеют и те, и другие.
— Не бойтесь за меня, — проговорил мне на ухо Каэм. — Ничего не случится до нашей свадьбы…
Свадьбы. Это слово как будто привело меня в чувство.
— Что такое? — удивился Каэм, когда я вырвалась из его объятий. Холодок пополз у меня в груди, и пение нити оборвалось.
— Ничего. Я… мне послышался шум, — я изобразила испуг, кивая в сторону Арена. Стражник поймал мой взгляд и жестом показал, что всё спокойно.
Так или иначе, благословенные минуты закончились, и Каэм уже деловито и безо всяких эмоций произнёс:
— Шиилит, вы остаётесь, а я завтра утром улетаю. Альгахри обеспечит вам полную безопасность, и стража не даст случайным паукам свалиться вам на голову. Также при вас будут неотлучно Арен и Эсимэ, и… — он вдруг запнулся и прикрыл глаза, как от боли, тяжело дыша.
— Каэм, — растерянно начала я, но дракон, овладев собой, посмотрел на меня и продолжал:
— …И я хочу, чтобы вы мне пообещали: ни на шаг не отойдёте от Райле. И если, — слова давались ему с заметным трудом, но уже не из-за раны, — если она умрёт в сознании, передадите ей, что я всегда… был доволен её службой.
— Обещаю, конечно, обещаю. Каэм! Постой!
Я попыталась удержать его, но дракон отстранился и пошёл прочь. А я так и осталась смотреть ему вслед.
XV
Я ворвалась в спальню Тэн-Арелани, как маленький, но весьма решительно настроенный ураган. Старый дракон, сидевший на своём любимом коврике у стены, подался мне навстречу, едва не уронив кружку с лекарством:
— Что случилось, Золотко?
Я прикрыла дверь как можно плотнее, отдышалась и подошла к старику. В его комнате царило привычное спокойствие — тишина, полумрак, зажжённые свечи, — но сейчас это не успокаивало меня, а действовало
