Вот так поворот! Впрочем, удивляться нечему, это же моя Олька – ласковый папин котёнок. Она всегда очень чувствительна к малейшему холодку в наших отношениях.
-Разозлился, - соглашаюсь недовольно. Пусть не думает, что отделалась так легко и тема закрыта. - Я ведь не против того, чтобы ты веселились, но и меру тоже нужно знать.
-Да я понимаю, пап, но у Настьки такая драма случилась… Надо было поддержать.
Если бы не знал, что там за драма, наверное, рассмеялся бы. Слишком уж забавно это звучит от семнадцатилетней девчонки.
-Если будешь так каждого поддерживать - сопьешься.
-В том и дело, что она – не каждый, - сообщает Олька со всей серьёзность и твердостью, что мне совершенно не нравится, дочь же продолжает. - И я бы хотела попросить тебя, пап, чтобы ты не прикалывался над ней, когда будет в гостях, иначе она просто со стыда умрёт.
-Ну, я же с её «ЭльдаРадовича» не помер, - вспоминаю с усмешкой один из главных пёрлов прошедшей ночи. Олька хихикает.
-А что? Мне нравится. Сергей Эльдарадович-хорошо звучит.
Мы смеёмся, хотя вообще ни разу не смешно. Хочется сказать, чтобы больше не смела приглашать к нам эту сучку, но возникнет куча вопросов, непонимания и переживаний. А это ни к чему. Не хватало ещё, чтобы мой ребёнок грузился из-за какой-то Можайской побл*душки.
Расцеловав дочь в щёки и пообещав вечером прокатиться с ней и Дениской на яхте, сажусь, наконец, в машину и мчусь на бешеной скорости в Зойкин посёлок, к дому генералишки.
И как я раньше не догадался, откуда в деревне взялась вся такая выхоленная девочка в люксовом шмотье? Дебил! Ну, какой же дебил!
Злость во мне после разговора с Олькой ничуть не утихла, напротив, разгорелась с ещё большей силой.
Ведь эти суки не только свою падчерицу, но и мою дочь используют. Понятно, что никто большой ставки на Настьку не делает, но на всякий случай, видимо, подготовили. И этот гребанный случай, конечно же, подвернулся. Настька же, не будучи дурой, им тут же воспользовалась.
Молодец девочка – предприимчивая, далеко пойдёт, если я её не угондошу где-нибудь на дороге!
Все-таки права была Зойка, надо было запретить эту мутную дружбу. Олька у меня умненькая, смогла бы понять ситуацию. Поерипенилась бы, конечно, но потом наверняка согласилась, что так будет лучше и спокойнее для всех.
Безусловно сейчас думать об этом уже нет никакого смысла, как, впрочем, и догонять Настьку. Инфу она однозначно слила сразу же по телефону. Но я буду не я, если не покажу гаденке, чем чревато из меня дурака делать.
Сука! А ведь я действительно поверил, что девочка разбита, страдает и мучается. А она, оказывается, просто выжидала удобный момент, чтобы залезть ко мне в кабинет. И ведь как удачно все совпало: и тебе картина в нужном месте в качестве отвлекающего маневра, и секс с женой – в качестве причины для истерики. Всё это, конечно, шито белыми нитками, но ведь я почти повёлся.
Везёт мне однако на баб. Одни актрисы кругом. С этой мыслью набираю Зойке. Надо быть готовыми на случай возможной (с вероятностью в девяносто девять процентов) утечке информации.
-Зой, документы все готовы к рrivate placement? – без лишних расшаркиваний перехожу сразу к делу.
-Ой, спроси что-нибудь полегче. Я ещё даже кофе не пила, - зевая, сонно тянет сестра, даже не подозревая, что следующей фразой я ей обеспечу такой заряд бодрости, что никакое кофе и рядом не стояло.
-Просыпайся, у нас утечка, причём полная. Если доки готовы, придётся по-новой делать.
-В смысле? – моментально вскипает Зойка. – Ты, блин, серьёзно?
-Более чем.
-П*здец! – емко резюмирует она и тут же озвучивает свои выводы относительно ситуации. - А ведь я говорила тебе не брать этого англичашку на место гендира! Но ты же у нас самый умный! Вот теперь скажи, что мы будем с ним делать? Сам знаешь, если сменим СЕО накануне рrivate placement, пострадает наша репутация, и не видать нам тогда никакого Запада, как своих ушей!
-Да подожди ты лошадей гнать! Гендир тут вообще не причём!
-А кто тогда причем? Только я, ты и гендир в курсе до какой суммы мы можем упасть за блок-пакет!
Объяснять я ей ничего не собирался, иначе здравствуй очередной припадок, а у меня и без того нервы на пределе. Просто сказал все менять и не дергать моего англичашку, а после сбросил звонок.
Сестра, естественно, начала разрывать телефон, но на горизонте замаячило долгожданное такси, и мне стало совершенно не до разговоров.
Бешеный адреналин и звериная, абсолютно неуправляемая ярость вскипели в крови, стоило только представить, на сколько миллионов и отнюдь не рублей, я могу встрять из-за каких-то длиннющих ног восемнадцатилетней соплюхи.
Ну, Настенька, держись! Довертела ты своей жопой!
Прибавив газу, сигналю таксисту, чтобы тормозил. Он испуганно оглядывается. В нынешних реалиях его страх более, чем понятен. До города ещё пара километров, вокруг лесополоса и ноль свидетелей. Идеальное сочетание для налёта какой-нибудь мелко-криминальной вшивоты. Вот только я со своей лощеной рожей и машиной класса люкс на нее при всем желании не тяну.
Но, видимо, бедолага-водитель перепугался до такой степени, что перестал соображать. Жмёт со всей дури на газ, и обернувшись, жестикулирует Настьке, чтобы пристегнулась. Она же вместо того, чтобы послушаться, бросается к боковому окну и смотрит на меня глазами, полными ужаса.
Что, маленькая? Боишься? Правильно делаешь. Сейчас я тебе покажу, как наёб*вать взрослых дяденек и играть с ними в серьёзные игры.
-Да тормози ты уже, долбо*б! – ору придурку, прижимая его к обочине. Несколько минут он ещё чего-то пыжится, но потом все же понимает тщетность своих попыток. Останавливает пыхтящую клубами дыма и пыли гравицапу, и с перекошенным то ли от страха, то ли от злости лицом выскакивает мне навстречу. На вид лет шестьдесят. И это единственное, что спасает его башку от того, чтобы быть разбитой.
Баран ведь чуть не угробил мне Настьку. А вот, кстати, и она. Медленно на негнущихся ногах выходит из машины. Бледная, как смерть, дрожащая, испуганная. В этот момент она напоминает малолетнюю проститутку, которую только – только вывели на панель: волосы растрепаны, платье, едва прикрывающее задницу, измято. Обхватив себя за плечи, она жмется на десятисантиметровых каблучищах. Не поймёшь, то ли в туалет хочет, то ли на подтанцовку к Шифутинскому. И вроде смешно, и в тоже время трогательно так, красиво…
Видимо, дед, как и я, проникся её беззащитностью: встаёт в боевую стойку и та-дам – достаёт из-за пояса пистолет.
Вот так поворотик! Я даже мысленно присвистнул. Хотя зря он это, конечно, отчебучил. Пугать меня какой-то пукалкой, тем более пневматической, - крайне опасно для собственной шкуры. Знал бы дед, сколько таких фраеров в похожих лесополосах сейчас червей кормят…
Но старый дурень не чует опасности и блатует – держит меня на мушке.
А может, специально подослали? Наверное, изучили мой психологический портрет и предположили, что я поведусь на провокацию – сорвусь без охраны. Не зря же Настька дождалась утра, чтобы уехать… Однако взглянув на её остолбеневшую фигуру, понимаю, что меня, как обычно, заносит. Во всяком случае, она не в курсе засады.
Её шок и ужас слишком очевидны. Да и вообще, если так вдуматься, мои предположения попахивают бредом: взять пенсионера с пневматом на роль «быка», зная, что у меня всегда с собой Кольт – еб*нутость в квадрате. Но опять же, если сюда не собираются подогнать фургончик с молодыми да борзыми.
Просчитывая все эти варианты, охрениваю с самого себя. Это же надо так с катушек слететь! И главное – из-за кого? Из-за мелочи какой-то пузатой. Кому скажи из партнёров и врагов, что я из-за девки, которую даже не трахал, забил на безопасность, ни за что не поверят. Меня двадцать лет, чем и кем только не выманивали и хрен, а тут такая тупость…
Короче, пора заканчивать с этим цирком.
-Слышь, дед, ты давай это… угомонись. Мы с ней сами разберёмся. Настя, сюда иди! - делаю осторожный шаг навстречу, но дед настроен решительно и взводит курок.
